Дальше — больше. Фабрис не дал сесть на себя, точнее, сразу же повалил вбок, на мягкое сиденье дивана, занимая ведущую партию в новом раунде. Нащупав ткань платья, он очень бережно стянул лямку с правого плеча, затем с левого, нырнул руками в декольте, теперь уже не скрывающее грудь, и… начал мять её.
Этот хвостатый зараза как будто знал, где у меня эрогенные зоны, и специально мучил. Вначале руками, затем губами… Гладил, целовал, перекатывал языком сжавшиеся бусины наверший, уходил влажной дорожкой по ключицам ближе к шее и вновь возвращался. При совсем небольшом размере грудь у меня была действительно самым чувствительным местом на теле. И я бы вполне могла потерпеть эти сладкие издевательства Фабриса, если бы одновременно с этими действиями его вновь готовое к подвигам орудие не тёрлось ниже. То ещё испытание, особенно после того как телу стало известно, как хорошо оно чувствуется внутри.
Фабрис стянул платье ещё ниже, проводя языком по животу, а я мысленно застонала. Клиент всегда прав. Если ему хочется трогать меня, то, конечно, пожалуйста, но я же так и скончаться могу! Или в этом его план?
Поддавшись шаловливому искушению, когда губы цварга вновь принялись терзать мою грудь, я внезапно лизнула замаячивший перед глазами рог. Тёплый, оказывается, и гладкий, но рифлёный. Фабрис замер, тяжело дыша, и даже чуть отодвинулся. Повязка всё ещё закрывала его глаза, но, если бы её не было, он смотрел бы чётко мне в лицо.
— Что ты делаешь? — произнёс он потрясённо.
***Фабрис Робер
Не так я себе представлял первый секс! Швархова праматерь, и второй тоже не так!
Цваргини требовали, чтобы за ними долго и красиво ухаживали, лет пять, иногда даже десять. Они ожидали цветов на каждое свидание, восхищённых взглядов, комплиментов и только спустя какое-то время разрешали чуть больше, чем поцелуй запястья. Они прятали свои эмоции за гранитной глыбой безразличия и старались не показывать их так долго, как это вообще возможно.
С Лилу всё было восхитительно почти так же, как с Даней, и я чуть не выкрикнул её имя, когда получал желанную разрядку. Мне стало стыдно, что, занимаясь сексом с одной девушкой, мысли нет-нет да и утекали к другой… Ночная бабочка, услуга за деньги, а угрызения совести всё равно остались. Когда Лилу согласилась продлить свидание, мне захотелось порадовать её в первую очередь. Именно поэтому я повалил девушку на спину, именно поэтому хотел доставить наслаждение губами, так как не ручался за себя, что вновь осилю быть в ней долго.
И меня как высоковольтным разрядом пронзило, когда она провела языком по резонатору. Тряхнуло, скрутило и вывернуло наизнанку.
Бах!
Она. Хотела. Меня.
Действительно хотела! Безо всякой шелухи, фальши, симулирования, доля которого, как мне казалось, всегда есть у ночных бабочек, без обид за слишком стремительный первый раз, вообще без примеси каких-либо неприятных эмоций или их отголосков. Чистая волна желания. И несмотря на то что резонаторы цваргов могут считывать лишь бета-колебания, то есть длину и амплитуду волн, которые излучает любое живое существо, — понять его настроение, оттенки эмоций, а никак не прочитать мысли, — я был готов поклясться собственным хвостом, что девушка хотела именно
— Что ты делаешь? — спросил, сам не понимая, о чём спрашиваю. Нужно было убедиться, что подо мной живая женщина, а не обман какой-то! Так не бывает!
— Развожу клиента на деньги, — ответила незнакомка подо мной, а в её шёпоте послышалась плохо скрытая улыбка. Она смеялась! — Получается?
— Получается…
Как же умопомрачительно вкусно она пахла в этот момент…
Как не вспорол на ней платье — не знаю. Как не раздавил своим весом — тем более.
Наверное, всё-таки какая-то часть головного мозга помнила, что подо мной маленькая и хрупкая девушка. Но, видимо, очень-очень маленькая часть. В своё оправдание могу сказать лишь то, что она не сопротивлялась ни физически, ни ментально. Должно быть, со стороны я выглядел спятившим от похоти маньяком. Найдя её рот на ощупь, я вторгся в него языком, одновременно рывком проникая в неё членом. Мне хотелось пить её одурительно вкусные крышесносные эмоции. Мне хотелось её всю и сразу…
Сводящий с ума запах. Неконтролируемое вожделение. Невыносимое желание сделать своей до болезненных, выкручивающих спазмов в паху.
Я вонзался в неё, ловя каждый стон, каждый всплеск бета-колебаний, каждый судорожный вздох. Не должно быть такого от простого секса. Не должно так коротить, словно кабель под напряжением окатили водой, не должно… Но меня коротило. Ночная бабочка извивалась подо мной, стонала, отдавалась и раскрывалась, как восхитительный экзотический цветок. И когда она стала сжиматься вокруг меня, я не мог больше сдерживаться. Это было ещё ярче и ещё опустошительнее, чем в первый раз, когда она была сверху.
