Но время шло, а мой сосед не появлялся. Пришлось позвать проводницу с ключом. Однако дверь оказалась запертой изнутри на защелку. После усиленного стука, когда возле двери столпилась группа любопытствующих, Александр Михайлович откликнулся. Он открыл дверь и тут же как подкошенный рухнул на сиденье. Меня поразило его лицо: оно было бледным, без кровинки, как постельная простыня. « Я умираю, - прошептал он слабым голосом - Позовите врача».
Появился испуганный начальник поезда, по радио обратились к пассажирам, есть ли среди них врач. Врачей в поезде не оказалось. Поэтому все заботы по спасению больного легли на мою жену. Она по профессии врач-педиатр, ее обычные пациенты - дети. А здесь какое-то далеко не детское, загадочное заболевание.
Но первую помощь Маргарита Степановна оказала: она сделала Махневу массаж сердца, искусственное дыхание, влила несколько капель корвалола, оказавшегося в ее сумочке. Лицо у больного порозовело, стал прощупываться пульс. Но двигаться самостоятельно он не мог. Пришлось вызвать к поезду «скорую помощь».
Вынесли Махнева из вагона на носилках, он целый месяц провалялся в московской больнице. Доктора поставили ему расплывчатый диагноз: пищевое отравление на фоне сердечной недостаточности. Возможно, я не точен, но что-то в этом роде. Что поел больной необычного, приведшего его к столь тяжким последствиям, узнать врачам не удалось.
О вагонной суматохе и болезни Махнева вскоре забыли. И вот через три года те драматические события, едва не стоившие жизни здоровому человеку, в котором всегда чувствовалась крепость тела и духа, всплыли наружу.
По факту покушения на жизнь губернатора возбудили уголовное дело. Тянулось оно долго, обрастая новыми фактами и деталями.
Эдуард Левин выступал как исполнитель преступления. Круг заказчиков, названный им, проверялся. Они, естественно, отказывались. Киллер приводил детали, которые полностью совпадали с объективной обстановкой, свидетелями которой были я и моя жена, а также пострадавший Махнев.
Приняв Махнева за губернатора, Левин проник к нему в купе, когда Александр Михайлович пошел умываться. Дверь оставалась открытой. Преступник схватил со стола пакет с завтраком, а вместо него положил другой, подготовленный сообщниками. В подложенном пакете находился йогурт, начиненный сильно действующим наркотиком. Этот йогурт вместе с другими продуктами и съел Махнев. Через несколько минут у него началась агония.
То, что предназначалось мне, досталось моему попутчику. Все могло кончиться трагедией, не окажись рядом моей жены, врача по профессии. В содержании собранных материалов просматривалось одно любопытное обстоятельство. По замыслу заказчиков преступления, смерть выпившего отравленный йогурт губернатора должна была вызвать немалый переполох. К прибывшему на Ярославский вокзал поезду, конечно же, устремились бы журналисты, милиция, сотрудники ФСБ. Чтобы пустить расследование по ложному пути, Левин должен был в суматохе подбросить в карман губернаторского пиджака пакетики с наркотиками. С их обнаружением картина прояснялась: кировский губернатор - законченный наркоман. А какой политический резонанс: вот, оказывается, за какого человека голосовали избиратели! Моральный удар по репутации Сергеенкова, пятно позора на всю жизнь для его семьи, нравственные терзания для единомышленников. Кстати, Левин не стал рассовывать в карманы наркотики, когда убедился, что ошибся с объектом преступления. Позднее он отказался от своих первоначальных показаний. Это осложнило следствие.
В Кирове о мартовском преступлении 1997 года знал узкий круг людей. Мы постарались наложить табу на эти события, чтобы не будоражить общественное мнение. Но земля слухом полнится, и в наш перенасыщенный информацией век трудно сохранить любую тайну, да еще с политической подоплекой.
О покушении узнали московские журналисты. Меня почти силой вытащил на свою программу «Момент истины» популярный телеведущий Андрей Караулов. На мой вопрос, где он взял сведения о преступлении, журналист ответил лаконично: «В компетентных органах». Продолжать расспросы не было смысла.
Коснулся истории с покушением и легендарный российский военачальник, генерал армии В.И. Варенников. В седьмом томе своих воспоминаний «Неповторимое», критикуя нынешние органы власти за попустительство криминальному миру, он вполне справедливо заметил: «В стране спокойно проходит даже чрезвычайное. Например, готовилось убийство губернатора Курганской области Олега Алексеевича Богомолова, а главный организатор этого акта Антошкин на свободе. Уголовное дело по этому вопросу в Курганской прокуратуре «пропало». Такая же ситуация с Аманом Гумеровичем Тулеевым, на которого тоже готовилось покушение. Однако немного посуетились, и на этом закончилось. Доказано, что жертвой киллера (он схвачен и сознался) должен был пасть губернатор Кировской области Сергеенков Владимир Нилович. Однако и здесь тишина».
