Антигубернаторская оппозиция жила в предвкушении предстоящего разгрома «вятской модели социализма», якобы являющейся питательной почвой для разгула теневой экономики.
Все ждали пресс-конференции либерального гуру. Мысли, высказанные Явлинским перед журналистами, стали для многих неожиданностью. Больше всего, пожалуй, удивился я. Завершая встречу, руководитель парламентской комиссии заявил: «На Вятке ни губернатор, ни его чиновники не воруют, это редкий случай в нынешней России. Думаю, что у вас нужно учиться искоренять подобное зло».
После приезда Явлинского и его заявления выпады бульварной прессы несколько смягчились. Наступила временная передышка, которую можно было назвать, следуя логике небезызвестного архитектора перестройки, политическим консенсусом между противоборствующими сторонами.
Однако для меня этот душевный комфорт длился недолго. Его нарушил звонок начальника областного управления ФСБ Е.В. Сметанина. Главный чекист просил срочно принять его, чтобы обсудить вопрос, как он выразился, чрезвычайной важности.
То, что сообщил руководитель ФСБ, на долгое время вывело меня из состояния душевного равновесия. Оказалось, что сотрудники ФСБ задержали молодого человека, который подозревался в продаже наркотиков. Поймали же его на бытовом преступлении: неуемный ловелас изнасиловал несовершеннолетнюю девушку. На допросах он сознался в махинациях с наркотиками и неожиданно для следователей заявил, что в 1997 году пытался отравить губернатора области Сергеенкова. Заставили же его пойти на этот преступный шаг люди, которые снабжали парня наркотиками. Так он объяснил свой поступок.
Е.В. Сметанин принес с собой кассету с записью допроса арестованного Эдуарда Левина. Включили телевизор, и на экране появился широколицый блондин с крутыми плечами. От неожиданности я вздрогнул: это скуластое лицо с глубоко посаженными бегающими глазками и толстыми губами, которые, казалось, мешали ему говорить, я уже где-то видел. Но где?
Заметно волнуясь и сбиваясь в ответах на вопросы следователя, арестованный подробно описал события, случившиеся 17 марта 1997 года в фирменном поезде Киров - Москва. Эти события, о которых рассказывал скуластый парень с экрана, глубоко врезались и в мою память. На время тот вагонный кошмар забылся, но молодой человек на телеэкране подробно воспроизводил детали совершенного им преступления.
Полузабытые картины двухлетней давности, как в калейдоскопе, промелькнули в памяти, восстанавливая прошлое.
Меня срочно вызывали в Москву. В тот же день ехал в командировку мой товарищ по работе А.М. Махнев[4]. Что ж, вдвоем веселее. Поедем в одном купе. Но тут в ход событий вмешался случай. Моя жена получила из столицы телеграмму, что ее брат попал в больницу и находится в тяжелом состоянии. «Я поеду с тобой», - заявила она мне. Честно говоря, не хотелось затевать семейное путешествие. «Бдительные» языки заговорят: «Едва утвердился на губернаторстве, с женой стал разъезжать». Не объяснишь ведь каждому, что у нас такое ЧП, да и жена покупает билет на свои кровные. Но сплетники есть сплетники. В конце концов решили, что в губернаторском купе останется Махнев, а мы с женой расположимся по соседству.
Вагон наполнен знакомыми людьми: едут директора предприятий, ответственные работники госучреждений. Все спешат по делам в столицу. Почти каждого я знаю.
Приветливые, улыбчивые проводницы разносят чай, вручают пакеты с завтраком. Жена заглянула в пакет, полушутливо сказала: «С голоду не помрем, железнодорожные снабженцы все предусмотрели. Даже йогурт».
Перед сном я сходил почистить зубы. Когда возвращался, перед нашим купе увидел рослого блондина. Он стоял у окна. Незнакомец, повернувшись ко мне, неожиданно сказал: «Что-то вы бледный. Может быть, болит голова?» И предложил мне таблетку от головной боли. Вопрос парня меня удивил, от лекарства я, естественно, отказался и вошел в купе. Жена, слышавшая обрывки разговора, спросила, с кем я веду полуночные беседы, не даю людям спать. Иронизируя над собой, я ответил шуткой: «Видишь ли, не успел избраться, а народ заботится о здоровье своего губернатора. Незнакомый юноша предлагает таблетку от головной боли».
Как выяснилось позднее, губернатора, избранного всего пять месяцев назад, мой вагонный попутчик не знал в лицо. Он знал только купе, предназначенное для губернатора. На следующее утро мы с женой позавтракали содержимым пакетов и стали готовиться к встрече Москвы, упаковывать вещи.
Когда сборы закончились, я решил зайти в купе к Махневу, узнать, как он себя чувствует. Постучал в дверь, подергал ручку. Никакой реакции. «Наверное, ушел умываться», - решил я.
