Ингмар задумался. Предложение герцога меняло все его планы. После измены Грюнхильды хевдинг вообще не помышлял о женитьбе. Был даже такой период, что женщины вызывали у викинга сильную неприязнь. Этот поход тоже в какой-то мере был задуман, чтобы «убежать от себя». Ингмар надеялся, что в новых краях у него начнется другая жизнь. Жизнь, которая поможет забыть о коварной предательнице. Так оно и вышло — боль, обида постепенно затихли. Молодой мужчина был доволен своей судьбой и принял решение вообще остаться холостяком. Его вполне устраивали легкие отношения с влюбленными в него хорошенькими служанками и скучающими женами немолодых рыцарей. Он сразу же забывал о них, после того как, удовлетворив свои нужды, выпроваживал из своей комнаты. Да и любовником он был холодным и жестким. Ингмар никогда не испытывал желания доставить удовольствие женщине, с которой спал — его совершенно не волновало их мнение о себе как о мужчине. Он никого из них не любил, никого не уважал.
— Знаю, знаю, дамы у тебя не в чести! Слышал, тебя даже прозвали девственником, — теперь уже весело заговорил герцог, — неужели ты и в самом деле не любишь баб? Или, может, у тебя проблемы?
От возмущения Ингмар даже подскочил:
— Кто это тебе такое сказал?
— Ладно, ладно, не кипятись, — миролюбиво продолжил рыжеволосый хозяин замка, — я во всю эту болтовню не верю. У самого, наверно, на Руси дети подрастают?
— Этого ни один мужчина не знает достоверно, Роберт! — с ухмылкой сверкнул глазами молодой викинг.
— Ну, вот ты и попался, — засмеялся герцог, вставая, — все, решено! На днях едем свататься. А если не любишь женщин — это твое дело. Закрой ее где-нибудь, подальше от себя! Главное, занимайся делами графства и заботься о своих людях. Но и наследника соорудить надо, сам понимаешь! Да и братца ему, про запас!
Ингмар снова открыл рот.
— Через две недели свадьба! — властно прервал его Роберт. — И никаких возражений! Я — старший, я — герцог, и я, наконец, властелин в этом краю! Научись усмирять свой гонор! А не можешь — вали отсюда со своей дружиной в морские разбойники! А когда немного поплаваешь за бортом в холодной водичке — сразу образумишься!
С этими словами герцог сильно хлопнул расстроенного мужчину по плечу, и его громкий хохот рассыпался высоко в темных каменных сводах.
Злоба душила так, что даже сдавило горло. Ингмар спустился по крутым ступеням винтовой лестницы и вышел на свежий воздух, чтобы немного успокоиться. Вечерний ветерок доносил пряный запах цветущих садов, а алый громадный диск луны где-то очень далеко касался верхушек пирамидальных тополей. Пройдя несколько шагов по песчаной дорожке, упирающейся в крыльцо, Ингмар больно споткнулся о твердый предмет, торчащий из земли.
— О, дьявол! — заорал хевдинг и согнулся к земле.
— Что ты орешь, Ингмар? — прозвучал в темноте удивленный голос Арни.
Ингмар разогнулся. В руке он держал кривой корень неизвестного растения. Нога в мягком сапоге больно ныла.
— Проклятый корень, — прошипел мужчина и с силой запустил им в темноту. Похоже, зловредный корень попал в курятник, так как через мгновение раздались отчаянное кудахтанье и возмущенные крики петухов.
— И эта свадьба, будь она неладна, — злобно прошипел Ингмар, пройдя несколько шагов.
— Какая свадьба? — удивился Арни, следовавший за вождем сзади.
— Все через задницу! Ехал за море, чтобы забыть об этих бабах, а тут опять одевают хомут!
Пожилой рулевой промолчал. Он не знал о планах хевдинга на жизнь, но всей душой сочувствовал мужчине, которого насильно женят.
Ближе к утру темный небесный свод, усеянный яркими звездами, совершенно освободился от туч. Прозрачное розовое небо, казалось, пропитало все окрестности утренней свежестью. Внизу, возле реки, кое-где клочьями прятался туман — он словно чувствовал, что доживает последние мгновения перед восходом светила. Леса, нивы, река — все замерло в предрассветный час в ожидании восхода солнца. А когда занялась заря, стало ясно, что погода будет хорошей.
