— Ведь это можно будет сделать и попозже, — думала томная Кларисса, наслаждалась восхитительными прикосновениями. Она сидела в теплой воде, прикрыв глаза ресницами, и так расслабилась и разморилась, что следующие действия нормандца не вызвали у нее протеста — девушка и не заметила, как викинг снял оставшуюся одежду, лишь услышала глухой стук, когда сапоги, отброшенные в сторону, ударились о деревянный пол.
Всполошившись, открыла глаза и, увидела его обнаженным. Она не могла не отметить притягательную красоту могучего мужского тела — Клариссе раньше никогда не доводилось видеть нагих мужчин, графскую дочь оберегали от какого-либо общения с парнями. Невообразимо широкие плечи с сильными руками, великолепная грудь с мощной, хорошо развитой мускулатурой, узкие бедра, длинные стройные ноги — муж походил на языческого бога Тора, имя которого он так часто упоминал. Но что больше потрясло ее, так зрелище восставшего мужского естества, окруженного светлыми волосами, которое напугало неопытную девственницу своей силой и упругостью. Воспользовавшись, что потрясенная новобрачная отвлеклась, рассматривая его мужское орудие, Ингмар молниеносно оказался в ванне, уселся напротив и, подхватив ее под колени, подтянул к себе поближе. Ощутив, как жесткая поросль на его груди коснулась и без того возбужденных грудей, она задрожала от необычайного удовольствия. Мужчина опустил голову и, склонившись к ее груди, впился жестоким поцелуем в чувствительную розовую вершинку. Твердые губы терзали саднивший от блаженной боли сосок. Обведя верхушку груди круговыми вращениями языка, он втянул упругий кончик и стал ласкать его, перекатывая во рту и осторожно покусывая. Сдавленный стон вырвался у Клариссы — неудержимое, потрясающее блаженство, до сих пор ею неизведанное, потрясло все тело. Ингмар впился поцелуем в другую, вожделеющую ласки грудь — девушка, сладострастно застонав, ухватилась за его широкие плечи, на которых перекатывались стальные мускулы. Стараясь разогреть жену, он изо всех сил сдерживался, но руки, казалось, совершенно самостоятельно подхватили ее под упругие ягодицы. Клариссе пришлось обхватить мужа ногами за талию — наконец-то истомленный необычайно долгим ожиданием фаллос прикоснулся к желанному входу. Ахнув, она мгновенно отрезвела, почувствовав, как, раскачиваясь, пульсирующая твердая плоть ищет вход в ее сокровенное место и, наконец, отыскав его, осторожно продвигается вперед и проникает все глубже и острее, причиняя нестерпимую боль. У нее перед глазами встал его огромный фаллос, который гордо вздыбился, приготовившись вонзиться в нежное тело и разорвать его, причинив ту самую страшную, боль, о которой рассказывали служанки. И оттолкнув мужа изо всех сил, она выскочила из деревянной посудины и побежала к выходу, по пути подхватив свою нижнюю рубашку. Обескураженный Ингмар также выбрался из ванны и мгновенно поймал беглянку. Тихое бешенство охватило его.
— Не хочешь нежности — будет насилие! — и он понес мокрую брыкающуюся Клариссу на заботливо застеленную тетей Мари кровать. Бормоча норвежские ругательства, распаленный до предела и обозленный норманн навалился на нее всем телом. От страшной тяжести у Клариссы перехватило дыхание, он придавил ее до такой степени, что сопротивляться она не имела никакой возможности. Мускулистым жесткими бедрами широко раскинув ее ноги, муж беззастенчиво раздвинул нежные складки ее сокровенного местечка. Она всхлипнула, почувствовав, что его твердый фаллос уже опять внутри, и его гладкий конец трется об влажные стенки ее плоти. Девушка дрожала от тупой боли, пронзившей ее тело, и задыхалась под тяжестью массивного тела викинга.
— Потерпи! — прохрипел он, и его бедра напряглись. Твердая, как железо, плоть ворвалась в ее тело, от жгучей боли Кларисса закричала и, вцепившись в бугристые плечи и судорожно извиваясь, стала сталкивать с себя напряженное как струна, мужское тело. Но от ее отчаянных действий раскаленный твердый фаллос лишь глубже проникал во влажные глубины девственного тела, сопровождаемый ликующий стоном самца-покорителя. Давая возможность привыкнуть к его грубому вторжению, он некоторое время неподвижно лежал на ней, облокотившись на локти, снимая благодарными поцелуями крупные слезы, катившиеся из глаз Клариссы.
— Ну, все, тихо, успокойся! Сейчас тебе будет только хорошо! — злость Ингмара растаяла как весенний снег. Хевдинг снял ее руки со своих плеч и, положив их на свои мускулистые ягодицы, начал медленными толчками осторожно входить в нее, не зная, насколько глубоко она может впустить в свое узкое лоно. Его губы впились иссушающим, страстным поцелуем в ее рот, заглушая тягучие стоны жгучей лаской, покусывая, нежа. Разжав стиснутые зубы, жадный язык прорвался внутрь влажной пещерки, коснулся ее языка, обвивая его, услаждая в одном ритме с медленными ударами фаллоса.
