Выбравшись из постели, Ингмар подошел к окну. По небу плыли высокие кудрявые облачка. Они зарождались в его беспредельной синеве, медленно двигались с запада на восток и быстро таяли. Весело чирикали птицы в зарослях дикого плюща, который полностью затянул крепостную стену снаружи. Мужчина сладко потянулся, по телу пробежала приятная истома — результат жаркой ночи и безмятежного утреннего сна. Захотелось, как птица, выскользнуть в окно и улететь в это голубое прозрачное небо. Ленивый взгляд Ингмара упал вниз, во двор, где неспешно перемещались усталые после праздника слуги. Викинги продолжали храпеть, заснув в разных позах в тех местах, где их настиг последний роковой глоток. Не ускользнуло от внимания графа и то, что с пяток дружинников все же прохаживается по крепостной стене, напряженно вглядываясь вдаль. Дежурные были настороже, и это было отрадно. Хевдинг оглянулся и посмотрел на жену. Край одеяла откинулся и обнажил нежный изгиб спины с соблазнительной ямочкой у основания позвоночника. Ингмар подошел к кровати и осторожно прикрыл женщину. Стараясь ее не разбудить, нормандец вышел из комнаты и сбежал по крутым каменным ступеням во двор.
— Олаф, — окликнул одного из своих дружинников граф, — ты пригнал Сейлу?
— Да, Ингмар, — молодцевато ответил викинг и сразу же вывел из стойла стройную белоснежную кобылу с длинным черным хвостом и такой же гривой, заплетенной в мелкие косички. Кобылица была явно сарацинских кровей — длинные стройные ноги, изящные округлые бедра и тонкая шея выдавали благородное происхождение. Животное тревожно вздрагивало в непривычной обстановке и нервно перебирало пушистыми чуткими ушами. Но, придерживаемая за поводья твердой рукой ратника, она покорно грызла зубами удила и погладывала вокруг, стараясь угадать в незнакомых лицах своего будущего хозяина.
— Отличный будет подарок графине! — воскликнул Олаф, но Ингмар приложил палец к губам и указал на открытое окно на втором этаже. Все поняли, что Кларисса еще спит. Кобылица продолжала гарцевать, звонко цокая узкими копытами по мощеному двору замку. Ингмар опять глянул вверх. Там, в окне он увидел лицо жены. Молодая женщина с восхищением смотрела на дорогой и редкий дорогой мужа. Граф сделал движение пальцами в сторону жены, обозначающее приветствие и приглашение, и уже спустя пару минуту он осторожно усаживал запыхавшуюся от быстрого бега по лестнице новобрачную в новое хрустящее седло, тоже сарацинской работы. Мужчина с удовольствием обхватил жену за бедра и не спускал жаркого взгляда с ее восхищенного лица, когда она осматривала животное. Сейла дернулась и покорно пошла шагом по каменной мостовой, но было видно, что лошадь стремится на волю, жаждет выбраться с замкнутого двора и помчаться галопом по бескрайним просторам.
— О, Ингмар! Спасибо, она просто великолепна! — не смогла сдержать восхищения Кларисса. Хевдинг с удовольствием вбирал эманации счастья, исходящие от жены.
— Хорошо, дорогая, после завтрака поедем кататься, а сейчас прошу к столу, я надеюсь, ты распорядилась относительно утренней трапезы?
Кларисса совсем забыла о своих обязанностях и, соскочив с лошади, побежала на кухню. Скоро новобрачные уже сидели за столом и угощались холодными закусками, остатками вчерашнего пира. Свадебное веселье будет продолжаться еще дней пять, и потому в замке было наготовлено изрядное количество различных блюд. Так что принять решение, что приказать подать на завтрак графине не составило никакого труда.
— Ну, как тебе наша первая брачная ночь, красавица? — с улыбкой прошептал хевдинг.
Кларисса потупила глаза в скатерть и покраснела. Ей неловко было признаться, что во второй части этого постельного сражения она испытала большое удовольствие. И чудесное утреннее настроение, возможно, было связано не только с прекрасным «Датским» подарком мужа, а, более вероятно, с теми необычайно приятными ночными ощущениями, которые до сих пор помнило ее неопытное юное тело. Кларисса не находила в себе сил взглянуть мужу в глаза и проговорила, не поднимая головы:
— Вам, мужчинам от этого одно удовольствие, а нам приходится расплачиваться за короткий сладкий миг нестерпимой болью при родах, а то и смертью, — женщина, наконец, взглянула прямо в ярко-голубые глаза мужа.
— Поверь, дорогая, что наша мужская доля тоже не так сладка. В любой момент вражеский меч может отправить меня в Валгаллу, и я должен буду с честью принять смерть, защищая и тебя, и замок, и нашего будущего ребенка. Но я считаю, — подумав, добавил хевдинг, — что женщина, умершая при родах, обязательно попадает в рай!
— Так пусть боги решают, какой доли мы достойны, а мы будем выполнять свой долг! — заключил Ингмар и встал из-за стола. Со двора доносился громкий смех и отчаянные восклицания. Когда Ингмар с женой вышли из замка, они увидели, что Сейла бешено скачет по двору, описывая бесконечные круги. Ее шелковистый хвост, как факел, взметнулся к небу. А в центре мостовой на четвереньках стоит Олаф. Дружинник держит в руках оборванные поводья и стирает со лба бегущую ручейком кровь.
