– Подожди меня здесь, – остановился Лука, когда мы попали в его покои во дворце. – Я приду за тобой, а пока можешь отдохнуть, переодеться. Я просил подготовить тебе что-нибудь подходящее из одежды, рассчитывая, что ты всё же решишь остаться со мной.
И он вопросительно посмотрел на меня.
Как будто бы мне снова предложили быть женой.
Проблема была лишь в том, что Лука мне больше не предлагал стать его женой. Может, я что-то не так понимаю?
– Остаться с тобой в качестве кого? – спросила я у Луки, который в ожидании стоял передо мной, наклонив свою рыжую голову.
– В качестве моей Гли, – сдержанно ответил Лука. – В качестве кого ещё?
– Ты специально уходишь от ответа?
– Я специально, да, – кивнул он. – Приводи себя в порядок, поговорим потом.
Он посерьёзнел, взгляд приобрёл строгость, свойственную высокопоставленным людям. Быстро улыбнувшись, он кивнул на прощание и скрылся за дверью, оставив меня одну в огромных императорских покоях.
Хотя, может, это обычные покои?
Я обошла комнаты по периметру, рассматривая стены, сама не зная, что я здесь хотела найти. Совершенно точно здесь не было Верховной, которая могла бы ответить на несколько моих вопросов. И не было здесь Тёмного Бога, который всегда знал, что происходит в моей жизни.
Я чувствовала себя лошадью, которой закрыли глаза, и ведут её в какое-то странное место. Или страшное, тут уж как повезёт.
На огромной, уж точно императорской, постели лежало несколько платьев. Одно было скроено по типично столичной моде: узкая длинная до пола юбка с разрезами по бокам, которые в определённых позах открывали ноги на всю длину, длинными расклешёнными рукавами и высоким воротником. Другое было свободным, с широкой длинной юбкой, и больше походило на обычное городское платье, которое было в шкафу любой девушки из провинции. А третье больше напоминало эльфийское платье на запах с широким поясом с кистями на концах.
Какой интересный выбор! Мне предлагали выглядеть под стать императору, простушкой из Стагили или свободной женщиной, которая в праве распоряжаться своей судьбой. Тот, кто подбирал платья, тонко намекал мне, что от платья многое зависит. Интересно, а этот кто-то знал о моём прошлом?
Я долго стояла и смотрела на платья, мысленно рассуждая о плюсах и минусах платьев, не соглашаясь с доводами, и так и не выбрала ни одно из них. Подойдя к большому зеркалу на стене, я осмотрела себя с ног до головы.
На меня смотрела загорелая беловолосая девушка с выразительными очень светлыми, почти прозрачными глазами. Я поправила выбившуюся прядь из хвоста, и отражение повторило моё движение. Я давно уже не выглядела как та девушка из прошлого – юная, белокожая, спортивная. Обо мне теперешней можно было сказать, как женщина, знающая, кто она такая.
Но знала ли я в действительности, кто я?
Уже потом, спустя некоторое время я вспоминала этот момент – я стою перед зеркалом во дворце императора и словно вижу себя со стороны.
Я решила не переодеваться. Почистив платье, осмотрев его со всех сторон, я переплела волосы с широкую косу и умылась в комнате, очень отдалённо напоминающую мою ванну в домике в лесу, настолько здесь всё кричало богатством. Изучая интерьер и обстановку, я поймала себя на том, что широко улыбаюсь.
Я не успела разобраться – мне неуютно здесь оттого, что я отвыкла от богатства и роскоши, или здесь действительно было всё «слишком», потому что в дверь покоев постучали, и, не дожидаясь ответа, вошли.
– Вас ожидают Его Императорское Величество. Прошу, – и мужчина, одетый весь в чёрную одежду, показал мне руками на выход.
Стало быть, идите, Гликерия. Вас ожидают.
Я пошла по направлению, куда указывали руки мужчины в чёрном, и вышла в коридор, почти также богато украшенный, как и покои. В коридоре стоял ещё один такой же мужчина, как и тот, что проводил меня из покоев, и он тоже показывал мне направление.
В общем, от мужчины до мужчины, я добралась до высоких позолоченных дверей, перед которыми тоже стояли двое мужчин в чёрном.
Я заулыбалась им, как родным. Это были мужчина под номером тридцать два и тридцать три, встреченные мной по пути до золочёных дверей. Они не улыбнулись в ответ, но это и было понятно – я-то одна, а их вон сколько много, чего им улыбаться-то.
Двери распахнулись внезапно и резко, и в открывшемся проёме появился Лука, одетый во что-то совершенно невообразимое – одежда была вся в золоте, украшениях, а сам он имел вид настолько официальный, что я присела в поклоне, как уже привыкла при виде зажиточных горожан или ещё кого влиятельного.
Лука снисходительно мне кивнул, а потом одним резким движением приблизился ко мне и громко зашептал мне прямо в ухо:
– Ты почему не переоделась? – он отвёл меня в сторону от уже закрывшихся дверей, но я успела увидеть некоторое количество людей в зале, в которую вели эти самые двери.
И тут до меня дошло.
Я перевела взгляд с дверей, которые по инерции ещё раз легонько шевельнулись и затихли, на Луку, разодетого в пух и прах, и спросила:
– Зачем я здесь? Где мой отец?
Лука смутился, прокашлялся и ответил:
