В другом зале, когда они в считаные секунды прошли через терминал, их дожидался незнакомый с виду смуглый брюнет лет тридцати с небольшим. Он сдержанно, без эмоций, поздоровался вначале на арабском, затем на английском с вновь прибывшими, после чего поинтересовался, есть ли у них при себе какие-либо средства связи.
— Андрей, сдайте этому господину свой сотовый телефон, — бесцветным тоном сказал Юсуф. — Не беспокойтесь, позже вам его вернут в целости и сохранности...
Бушмин безропотно передал брюнету свой «Эрикссон», который он еще раньше переставил в режим «почтового ящика». Если им надо, пусть сами «вырубают». Ну а если им взбредет в голову капитально проверить этот мобильник, то и флаг им в обе руки — ничего интересного для себя они здесь не нароют, ну разве «пробьют», что именно на эту «мобиляку» ему постоянно трезвонила чеченская «крыша».
И это их требование тоже в общем-то понятно... Но он, как велено руководством, «не обижался». К тому же глупо было бы ожидать, что принимающая сторона, которой он отдался нынче со всеми своими потрохами, проложит маршрут из точки А, то есть из Парижа, в точку X, где должна состояться «сходка» исламских авторитетов, напрямую, не предусмотрев хотя бы две «развилки», на которых можно было бы «рубануть хвосты». Ну а о своем сотовом телефоне он может забыть вплоть до часа "Ч", ибо если ему и разрешат делать какие-то звонки, то все его переговоры — об этом, кстати, предупреждали «коллеги» как в Москве, так и в Париже — будут контролироваться принимающей стороной.
— Мы не летим в Стамбул, — после краткого общения с брюнетом сказал Юсуф. — Маршрут изменился, Андрей... Пройдемте к терминалу, потому что до завершения регистрации осталось десять минут...
Когда Бушмин сверился с надписями на табло, выяснилось, что им предстоит совершить перелет в столицу Сирии Дамаск.
В три часа пополудни Бушмин, Юсуф Саламеш и их новый приятель, который назвался явно вымышленным именем Иса, сошли в числе последних на раскаленную от жары бетонку международного аэропорта Дамаска. Здесь их ждал зеленовато-перламутровый микроавтобус, на котором они прокатились всего каких-то пару километров: на боковой ВВП к их услугам был предоставлен легкомоторный самолет.
Ни паспортный контроль, ни проверку багажа, естественно, ни один из этой троицы не проходил. Как только они забрались внутрь казавшегося с виду игрушечным самолетика, тот коротко раскатился и, задрав нос, взмыл в раскаленное до желтизны небо.
Пробыли в воздухе они даже менее получаса, совершив посадку на заброшенном военном аэродроме, «бетонка» которого, впрочем, была нисколько не повреждена и позволяла принимать даже более крупные и тяжеловесные летательные аппараты.
Поскольку он мог следить за полетом через иллюминатор, а также вычислить курс «борта» по положению светила, то, по его прикидкам, выходило, что самолет пересек воздушную границу с Ливаном и осуществил посадку в долине Баальбек — где-то километрах в семидесяти или около того от Бейрута. Поджидавший их здесь микроавтобус с тонированными стеклами в течение десяти минут домчал всю троицу до расположенной на окраине небольшого города двухэтажной резиденции, почти полностью скрытой от глаз наблюдателей растущими по периметру высокими пирамидальными тополями и еще какими-то густыми деревьями, названий которых Андрей не знал.
Распоряжался здесь все тот же брюнет, который взял над ними шефство, начиная с Никосии. Многое указывало на то, что с Юсуфом у него были и раньше какие-то контакты — во всяком случае, виделись они не в первый раз. И еще любопытно то, что разговаривали они между собой не на арабском, а на каком-то странном наречии, совершенно непонятном для их третьего спутника.
Никаких новых персонажей в этой невесть кому принадлежащей резиденции — двое мужчин арабов, выполнявших функции обслуживающего персонала, были не то глухонемыми, не то их заранее проинструктировали в присутствии «гостей» держать рот на запоре, — если не принимать в расчет эту неразговорчивую пару, здесь не обнаружилось. Брюнет Иса, также не отличающийся словоохотливостью, сказал, что они пробудут здесь день, два или три.
Короче, столько, сколько надо.
Андрей принял душ, плотно поужинал, причем в одиночестве — готовили здесь не хуже, чем в любом парижском ресторане, — после чего вышел на балкон, опоясывающий второй этаж строения, чтобы полюбоваться закатными красками дня. Один из прислуживающих ливанцев — или кто там они? — предугадав желание гостя, поставил перед ним пепельницу и тут же удалился, не произнеся ни звука.
Бушмин закурил, задумчиво глядя на расположенные всего в паре сотен метров окраинные дома и островерхие минареты, откуда уже доносился протяжный призыв муэдзина к вечернему намазу. И тотчас откуда-то издали, усиленный динамиками, до его слуха донесся тонкий, кажущийся бестелесным голос; он заунывно тянул, брал все выше, растягивал гласные и многократно повторял слова коранических сур и молитвенные заклинания:
«Спешите на молитву!» «А-ал-ла-а...»
«Аллах акбар!!» «А-ал-ла-а...»
