Я застыла с тряпкой в руках. Садовая вишня в Илиодоре — признак роскоши, далеко не каждый гранд мог позволить себе её держать и ухаживать, чтобы та давала плоды. Это уже серьёзная зацепка!
Побросав тряпки в ведро и вытерев руки о грязный передник, что надела для уборки, я поспешила в соседний зал. За столом целительницы сидела одна из её прислужниц и писала что-то в журнале лазарета.
— Уже уходите? — спросила полукровка с невыразительной внешностью. — Лучше бы вам, вила, и вовсе здесь не появляться. Видите же, что ваша подруга давно мертва, так зачем бередить себе душу?
— А она раньше говорила что-нибудь? — спросила я с затаённой надеждой.
Полукровка отложила перо и отодвинула журнал, чтобы посмотреть на меня так, будто хотела спросить: «Ну и что, если да? Это ведь только воспоминания». Она была уже не настолько молода, как адептка, но и не настолько в летах, чтобы не суметь родить пару детей.
— Она постоянно что-то говорит, — медленно ответила полукровка. — Вспоминает. И вот что я вам скажу, вила: в Приютах Скорби правильно делают, когда блокируют волны памяти.
Оставалось лишь согласиться и поспешить к себе, тратить время на объяснение того, насколько всё это важно, я не собиралась. Но когда дверь комнаты закрылась за спиной, я задумалась. Кому написать о своём открытии? Встретиться лично возможности пока не было.
Словно в ответ на мой вопрос я нашла на столе письмо от Рандала. К нему прилагалась небольшая, размером с четверть сложенного листа, коробка из чёрного бархата. Едва тронув её пальцами, я вернулась к письму. Коснулась чернил, которыми было написано моё имя.
Первое, что почувствовала, безмерную радость, даже слёзы выступили на глазах. Надо же, не забыл, написал.
Дрожащими руками я развернула бумагу:
«Моя Регина!
Я не люблю писать письма, но сейчас другой возможности связаться с тобой у меня нет. Келисия освободила меня от занятий, поэтому я все дни провожу вместе с нашим щербатым другом и теми, кого он допрашивает.
Стенсен признался в изготовлении Адамантовой жилы, но на этом всё. Связных и покупателей он не сдаст. Насторожило и то, насколько искренне он был удивлён тем, что лабораторию обнаружили у него. Уверен, он и в глаза не видел никого из членов Лиги.
Но дознаватель же считает иначе. По мнению ликана, дело раскрыто, можно успокоиться. А то, что не нашли членов Лиги, так с ними, как он утверждает, свои разобрались. А с кем не успели, разберётся правосудие. В столице Стенсена разговорят.
Я же не уверен и в этом. Прошу тебя, во избежание опасности, не покидай Институт. Те, кого обложили со всех сторон, становятся безумно опасными. Им нечего терять.
P.S. Я прислал тебе подарок. Это колье сделало по моему эскизу, я сам заказал его у столичных ювелиров, и вот наконец оно готово. Будь обстоятельства иными, я бы с удовольствием надел его на тебя самолично, дотронулся до твоей шеи, делая вид, что вожусь с застёжкой. Погладил бы синюю жилку, изгибающуюся завитком и убегающую вниз к ключице.
Думаю, так и будет. Я слишком давно тебя не видел и не касался белоснежной атласной кожи. Пусть пока за меня это делает колье.
Никаких отговорок не приму.
Я тут недавно поймал себя на мысли, что не будь этой метки, всё равно сделал бы тебя своей. Контраст между холодной головой женщины и её пылким телом безумно заводит».
Я судорожно вздохнула и снова перечитала письмо. Потом ещё раз и ещё. Пока щёки не запылали так, что хоть свечу зажигай! Тело предательски заныло, словно сетовало на то, что Рандала нет рядом. Я вспоминала нашу первую ночь, вторую, да и все последующие и почувствовала, насколько соскучилась.
Пусть приходит, говорит о делах, а потом любит меня так, словно всё, что сказал прежде, было лишь прикрытием для страсти.
Я открыла бархатную коробочку. На подушечке лежало бриллиантовое колье, свет камней слепил и заставлял задерживать дыхание. Это была птица, парящая в небесах. Чайка, должно быть. Вместо добычи она несла в клюве рубиновую букву «Р».
***
Я не удержалась и примерила. Удивительно, но оно не выглядело вульгарным и не блистало показной роскошью, однако чем дольше я смотрела, тем теплее становилось на душе. Будто ко всем замкам разом подобрались ключи, и открылись запертые наглухо двери, а в мир нечаянно вырвалась красота.
Я много раз удивлялась нашему с Рандалу союзу. Пусть пока деловому, но всё же. То, что нас тянет друг к другу, понятно, но любовь ли это? Смогла бы я пожертвовать собой ради него? А он?
Я стояла и смотрела на своё отражение и видела взволнованную особу с искрящимися глазами. Девушку, получившую весть от любимого и от этого безмерно счастливую. Всё, что я хотела знать, влияние ли это метки или драконьего огня, а может, я в самом деле влюбилась.
Одно было ясно как день, если бы я узнала, что Рандал связан с Охотниками, то не выдала бы его. Перестала бы общаться, затосковала бы и наверняка зачахла, но позволила Дракону избежать правосудия. Однако странность была в том, что чем больше я об этом думала, тем меньше верила в причастность Рандала.
