Никто из простолюдинов не подчинялся ему. Никто из них не спрашивал его мнения. Как только Риллиби и Тони рассказали всем, что Сильван был глух к сигналам фоксенов, люди Коммонса стали презирать его, как если бы он был глухим – и немым – и к ним. И каждый из них знал больше, чем он! Ему отчаянно захотелось стать частью их жизни, частью чего-то большего…
Он тяжело поднялся и пошёл поискать чего-нибудь попить. Риллиби поднялся со стула рядом с Роальдом.
– Я должен вернуться к остальным, старейшина Фью. Я не могу оставаться здесь дольше.
Он ушёл, зевая. Выйдя из здания, он направился вниз по склону к тому месту, где ждали фоксены. Что-то незримо тянуло его туда. Возможно красота деревьев. Возможно, что-то ещё.
В комнате, которую он оставил, доктор и две местных мадам ломали голову, гадая, зачем голая, безмозглая девушка пыталась попасть на грузовое судно.
– Зачем она несла с собой сушёную летучую мышь? Что это значит? – спросила доктор Бергрем собравшихся людей.
– Гиппеи, – сказал Сильван, проходя мимо. – Гиппеи пинают сушёных летучих мышей друг в друга. В пещерах гиппеев их полно. Это жест презрения, вот и всё. Так гиппеи выражают презрение друг к другу, что является частью вызова. Или в конце схватки, чтобы закрепить поражение, они бросаются друг друга дохлыми летучими мышами.
Доктор Бергрем кивнула.
– Я слышала об этом. Слышал, что у гиппеев много символического в поведении…
Чувствуя себя благодарным за их внимание, Сильван рассказал им о том немногом, что он узнал о гиппеях, когда был ребенком.
***
Полдень застал Майноа с Марджори и отцом Джеймсом на просторной открытой платформе Древесного Города. Брат Майноа изучал материалы, записанные в его портативном устройстве, в то время как отец Джеймс пытался наладить телепатическую свзя с лисами.
Марджори не пыталась общаться с фоксенами. Время от времени Первый протягивал руку и что-то транслировал ей. Она принимала эти обрывки информации, пытаясь скрыть на лице то, что происходило с ней каждый раз, когда Он контактировал с ней: огонь по её нервам, экстатический прилив, вкус, запах, что-то еще.
Наконец трое людей уселись лицом к лицу, пытаясь собрать воедино обрывки обретённых знаний и возникших гипотез.
– У Арбаев были машины, которые их перевозили, – сказала Марджори. Она наконец поняла это. – Та штука на возвышении в центре города? В действительности это было транспортное устройство. Такие машины перемещали расу Арбаев с одного места в другое.
Брат Майноа вздохнул и потёр голову.
– Думаю, вы правы, Марджори. Давайте посмотрим, что я узнал за последние несколько часов? Было ещё одно сообщение из Семлинга.
Он вынул устройство и поставил его по центру, постукивая по нему одной рукой.
– Исходя из теории, что вещи, написанные непосредственно перед трагедией, могут быть для нас наиболее полезными, лингвисты на Семлинге уделили первоочередное внимание переводу рукописной книги, которую я нашёл в одном из домов некоторое время назад. Они перевели около восьмидесяти процентов. Кажется, это дневник. В нём рассказывается о том, как автор пытался научить гиппея писать. Гиппеи рассердились и убили двух арбаев, находившихся поблизости. Когда гиппеи успокоились, автор возразил им. Он или она объяснили, что убивать разумных существ неправильно, что их друзья оплакивали мёртвых арбаев и что гиппеи никогда больше не должны этого делать.
Марджори вздохнула.
– Бедный, наивный, благонамеренный глупец.
– Вы имеете в виду, что автор дневника, просто сказал гиппеям больше так не делать? – Отец Джеймс не мог поверить. – Он что же, всерьёз думал, что гиппеев это волнует?
Майноа грустно кивнул, нервно потирая плечо и руку, как будто пытаясь унять боль.
Марджори продолжила: – Когда Первый… когда фоксены думают об Арбаях, они всегда окружают себя светом, – так мы могли бы представить себе ангелов.
Брат Майноа задавался внутренним вопросом, как бы выглядели золотые ангелы высоко на башнях Святости с клыками и чешуей расы Арбаев.
– Но не то чтобы они были святыми для них, как вы думаете, Марджори? Скорее, похоже на то, что они были неприкасаемыми.
Марджори кивнула. Да. Видение вызывало у неё именно такое чувство. «Неприкасаемые Арбаи. Ставить на пьедесталы. Недоступные». Так транслировал ей Первый.
– Арбаи не могли поверить в то, что гиппеи злы? – отец Джеймс не мог поверить своим ушам.
Майноа снова кивнул.
– Дело не в том, что они не могли поверить в злонамеренность гиппеев. Они просто не были способны в это поверить, и точка. Похоже, у них не было понятия о зле. В материалах, которые я получил из Семлинга, нет самого слова, обозначающего «зло». Есть слова для ошибок или вещей, сделанных непреднамеренно. Есть слова для несчастных случаев, боли и смерти, но нет слова для зла. Слово «Арбаи», обозначающее разумных существ, имеет корневую кривую, означающую, согласно компьютерам, «избегание ошибок». Они думали, что нужно было просто указать на ошибку, и гиппеи стали бы избегать её повторения.
– Конечно, это не было ошибкой, – сказала Марджори. – Гиппеи наслаждались убийствами».
Отец Джеймс возразил.