Мигерары делали вид, что не замечают его, возможно, они действительно не замечали. В их поведении ничего не изменилось. Они носились под самыми копытами гарцующего монстра, усердно скребли пол, набивали свои мохнатые сумки землёй и убегали в траву, чтобы избавиться там от своего груза. Только когда пол стал гладким как зеркальная гладь, они прекратили свои работы и принялись чистить свои круглые животы маленькими крепкими лапками, расчёсывать усики изогнутыми когтями цвета слоновой кости, моргая в полумраке пещеры у входных щелей. Затем, издав протяжный не то свист, не то писк, похожий на жалобный вой ветра, они ушли, растворились в траве, как будто их никогда и не было. В пещере позади них гиппей продолжали своё медленное шествие, в одиночестве величественно обозревая и одобряя проделанную работу. Время от времени он издавал рёв, заставляющий всю пещеру звенеть.
Второй монстр вошёл в залу, издав крик в ответ первому. Затем появился третий и четвертый. Вскоре пещера наполнилась множеством радостно гарцующих тварей. Они двигались, выписывая замысловатые фигуры на полу пещеры, переплетаясь и выстраиваясь параллельно друг другу, образуя двойки, четвёрки и шестёрки; ряды их менялись и сплетались в сложный узор, копыта били молотками по полу, попадая точно в следы, сделанные ими самими.
В деревеньке неподалёку от Опал Хилла, Дулиа Механик беспокойно ворочалась в своей кровати, наполовину разбуженная подземным грохотом.
– Что, что это? – пробормотала она сквозь сон.
– гиппеи танцуют, – ответил её молодой муж Себастиан Механик, уже совершенно проснувшийся.
– Откуда ты знаешь? Все так говорят, но откуда ты знаешь?
– Кто-то видел их танец, я полагаю. Кто-то, давным-давно
Сам Себастиан предпочел бы встретить верную смерть, чем красться в высокой траве, шпионя за Гиппеями.
Ночью, в пещере, откуда на всю округу лились звуки, похожие на раскаты далёкого грома, гиппеи довели свою безудержную кадриль до кульминации.
Внезапно, без всякого перехода, всё закончилось. гиппеи покидали пещеру так же, как и вошли в неё, по одному и по двое, оставляя за собой сложный и детализированный узор, похожий на рисунок на гобелене, глубоко втоптанный в пол. Древний язык гиппеев, состоящий из жестов, подрагиваний, и почти незаметных движений, был бесполезен для этой их цели, но гиппеи знали и другой язык. На другом языке, выученном давным-давно у другой расы, этот рисунок, выбитый глубоко в полу их пещеры, был их письменами.
В конюшнях на Опал Хилла лошади не спали, прислушиваясь. Миллефьёори заржала, обращаясь к жеребцу Дон Кихоту, а тот, в свою очередь, прохрипел что-то ирландской кобылке рядом с ним. Сдержанное похрапывание пробежал по всей длине конюшни, от стойла к стойлу, а затем вернулся обратно, как волна при перекличке. – Вот, – казалось, переговаривались они между собой. – Все на месте. Ничего не случилось. Всё в порядке.
Не то чтобы они думали словами. У них не было нужных слов. Это было скорее понимание того, как обстоят дела. Та штука там, на хребте холма, в тот день. И этот шум, движущийся в ночи, этот шум, который пытался проникнуть в уши, в головы, завладеть всем внутри. Это было словно неясная угроза.
Но в ночи было что-то ещё, и это… это было то, что они не могли определить ни как угрозу, ни как награду. И это приводило их в крайнее беспокойство.
***
Джандра Джеллико, как и обещала своему мужу, отправилась на Левый Берег, чтобы навестить Душку Джонс. Она встречалась с Душкой и раньше, и она ей очень импонировала, несмотря на бизнес, которым та занималась, и который Джандра не очень-то одобряла.
Тем не менее, она сидела в личной гостиной Душки Джонс, потягивая чай и разглядывала девушку, устроившуюся на ковре и мурлыкающую что-то себе под нос.
– Она ходит на горшок? – спросила Джандра Душку.
– Да, это она делает. Скулит, как мой щенок, когда ему приспичит. Скажи мне, что ты заберешь её, Джандра. Пожалуйста. Я не могу нянчиться с ней дни напролёт, у меня бизнес, понимаешь?
– О, конечно, затем я здесь – согласилась Джандра. – Я пошлю за ней позже… Но всё это крайне странно. Откуда она вообще взялась?
– Хотела бы я сама знать, дорогуша!
Джандра послала за девушкой в тот же день. Она потратила нескольких дней, обучая девочку есть пальцами вместо того, чтобы зарываться лицом в еду, и ходить на горшок самостоятельно, не хныкая. Когда она сделала это, она позвонила Кинни Файф по телефону и пригласила её в гости. Они пили чай и ели пирожные, наблюдая, как девочка играет с мячом на полу.
– Я подумала, что ты, возможно, знаешь, кто она, – сказала Джандра. – Или кем она была. Определённо, она не всегда была такой.
Кинни призадумалась. Было что-то в наклоне головы девушки, что напомнило ей о ком-то, но она не могла сказать, о ком именно. Девушка не из Коммонса, это было точно.
– Должно быть, она прибыла на одном из кораблей, – предположила Кинни.
– Я тоже склоняюсь к этой версии – согласилась Джандра. – Но муж говорит категоричное «нет». Душка просто нашла её сидящей у себя на заднем крыльце. Как будто она просто вылупилась там из яйца.