Немного спустя она снова перешла в бассейн.
— Идемте, — позвала она меня.
Я покачал головой.
— Не будьте таким чистоплюем. Я не девица, которая падает в обморок от вида царапины. Если ноги у вас в таком виде, то и все остальное тело должно быть не лучше. Снимите эту идиотскую рубашку и немножко расслабьтесь.
Было действительно очень жарко, и прозрачная голубая вода выглядела так заманчиво. Я вздохнул, поднялся, стянул рубашку и спустился в бассейн. Тепловатая, мягкая вода расслабила напряжение в нервах и мышцах, которое я даже не сознавал, и почти час я плавал и лежал на воде. Когда наконец я выбрался на траву, миссис Теллер покрывала себя свежим слоем масла. Стакан с виски опустел.
— Дэйв тоже в таком состоянии? — Она рассматривала синяки и ссадины у меня на плечах.
— В гораздо худшем.
Она состроила гримасу и, когда я снова надел рубашку, промолчала.
Солнце опускалось все ниже, тени от деревьев удлинились, золотистый свет падал на большой кремовый дом в колониальном стиле, отделенный от бассейна лужайкой.
— Здесь так красиво, — сказал я.
— Пожалуй, да. — Она небрежно взглянула на дом. — Но мы переедем, конечно.
— Переедете?
— Да, в Калифорнию.
— Переедет племенная ферма? Лошади и все остальное?
— Да. Дэйв недавно купил ферму недалеко от Санта-Барбары. И мы переедем туда осенью.
— А я-то подумал, что вы устроились здесь на всю жизнь. Разве это не ферма отца Дэйва?
— Конечно, нет. Мы переехали сюда лет десять назад. Старая ферма была по другую сторону от Лексингтона, недалеко от Версальс-роуд.
— Калифорния далеко отсюда, — протянул я. Но она не собиралась объяснять мне причины переезда, и после паузы я добавил: — Если вас не затруднит, я хотел бы посмотреть лошадей и конюшню.
— Бизнес или удовольствие? — Она, сощурившись, смотрела на меня.
— И то, и другое, — улыбнулся я.
— Пожалуйста, — пожала она плечами. — Но принесите мне еще выпить.
Гораздо проще было бы поставить холодильник возле бассейна, тогда бы не пришлось бегать взад и вперед. Но, может, ей нужна иллюзия, что она не пьет днем. Я поднял с травы ее бокал, сходил в дом, наполнил его и переоделся. Когда я подошел к миссис Теллер, она еще лежала в бикини лицом вниз.
— Скажите конюхам, что я прислала вас, — сказала она.
Но я не успел отойти, как позвонил Дэйв. Эва принесла телефон и включила длинный шнур в розетку на стене раздевалки. Жена Дэйва задала три-четыре неозабоченных вопроса о его состоянии, потом сказала, протянув мне трубку:
— Дэйв хочет поговорить с вами.
— Джин? — Его голос звучал так ясно, будто он звонил из Лексингтона, и гораздо бодрее, чем вчера утром.
— Привет.
— Послушайте, дружище, Сим и я хотим, чтобы вы прилетели к нам для совета. Можете вылететь завтра утром?
— Но расходы... — слабо запротестовал я.
— Черт с ними, с расходами. У вас же есть обратный билет. Значит, завтра утром?
— Хорошо.
— Вы еще не нашли лошадь?
— Нет.
— Думаете, найдете?
— Пока не знаю.
— Встретимся в четверг. — Он вздохнул и повесил трубку.
Конюшня располагалась в стороне от дома. Я пошел туда и поговорил с конюхом, Чабом Ладовски, крупным добродушным человеком с медлительной речью, птичьей головой и большими, похожими на окорока, руками. С радушным терпением и явной гордостью за свою работу он показал мне хозяйство. Оно было в образцовом состоянии. Кобылы и жеребята мирно жевали сено на аккуратно разделенных полосками с постриженной травой участках паддока. Чистота соблюдалась безукоризненная. Жеребцы занимали специальное помещение на шесть стойл, перед которым был паддок для тренировок, обнесенный изгородью, а по бокам, за высоким забором, — две площадки для спаривания. Только пять стойл были заняты, шестое, Крисэйлиса, пустовало.
— Оликса вы тоже держали здесь? — спросил я.
— Верно. Второе стойло с этого конца. Но он был здесь всего четыре дня.
— Где начался пожар?
— Ночью загорелась солома, — нахмурился Чаб, — как раз вот здесь. — Мы стояли в центре помещения. — Пламени почти не было. Больше дыма.
— Вы вывели лошадей в паддок перед конюшней?
— Верно. На всякий случай. Но, черт подери, животные так испугались, что разнесли в дальнем конце ограду и выскочили на проселочную дорогу, которая проходит позади. Оликса мы так и не нашли. С тех пор о нем ни слуху ни духу.
Мы поговорили о том, как они искали лошадей на следующее утро. Ладовски сказал, что по всему Кентукки бродят лошади и никто не обратит внимания на потерявшуюся. И хотя за Оликса обещали награду и люди из страховой компании рыскали в округе, как ищейки, жеребца так и не нашли.
— А теперь Крисэйлис, — сочувственно вздохнул я.
— Да. А еще говорят, что молния дважды не ударяет в одно и то же место!
Он, конечно, был огорчен, что племзавод потерял вторую из своих главных приманок, но не очень. Не его деньги были заплачены за лошадь, и, кроме того, он гордился оставшимися пятью производителями и образцовым ведением дела. Я спросил, бывал ли он в Калифорнии.
— Ферма переезжает туда, знаете? — сказал он.
— А вы сами поедете?
