— Я только спрашиваю, — мягко ответил я. — Из того, что мне рассказывали, я знаю, что мертвую лошадь нашли два года спустя после исчезновения Шоумена. Хотя труп сильно разложился, было установлено, что лошадь погибла всего месяца три назад. Можно предположить, что это был не Шоумен, а другая лошадь его масти и экстерьера.
— И если это был не он?..
— Тогда есть вероятность вернуть его вместе с Оликсом.
— Вы... — он прокашлялся, — вы догадываетесь, где они... могут быть? И оттуда их можно... забрать?
— Боюсь, что нет. Пока еще нет.
— Они не там... где вы... нашли Крисэйлиса?
— Нет. Это была только пересадочная станция, если можно так сказать. Крисэйлиса собирались перевезти куда-то еще.
— И в этом «куда-то еще» можно найти...
— Вполне вероятно. По-моему.
— Жеребцов могли отправить за границу. В Мексику или Южную Америку.
— Возможно, но я склонен думать, что они остаются в Штатах.
Дядя Бак, кто бы он ни был, жил в Штатах. Йоле не понадобилось заказывать международный звонок, чтобы поговорить с ним по телефону.
— Вся история выглядит очень необычной, — заговорил Рутс. — Какой-то подонок шатается вокруг и ворует жеребцов, стоимость которых тут же падает до нуля, потому что укравший не может признаться, о какой лошади идет речь. Вы полагаете, что какой-то фанатик ставит эксперименты? Пытается получить суперлошадь? Или это какой-то преступный синдикат, который покрывает своих кобыл крадеными жеребцами чистейшей крови? Но это бессмысленно. Они никогда не смогут продать жеребят на племенные заводы, их никто не признает чистокровными. Они не получат и гроша за породистость своих линий...
— Думаю, дело гораздо проще, чем вы предполагаете, — улыбнулся я. — Ближе к земле.
— Так в чем же дело?
Я рассказал ему.
Он долго обдумывал мое предположение, а я пил лимонный сок.
— В любом случае, надо попробовать размотать этот клубок и посмотреть, куда он приведет, — сказал я.
— Какая-то фантастика! — наконец пришел в себя от услышанного Рутс. — Я надеюсь на бога и хочу, чтобы вы оказались не правы.
— Да, понимаю, — засмеялся я.
— Вам понадобятся месяцы, чтобы раскопать всю эту грязь самому... И не думаю, что вы хорошо знаете обстановку среди коннозаводчиков... Так почему бы мне не помочь вам?
— Я был бы очень благодарен.
Рядом с его креслом стоял телефон, он поднял трубку и набрал номер. Я слушал, как он договаривается с издателем ведущей газеты, пишущей о конном спорте и коневодстве, чтобы меня допустили к их архиву и дали в помощь двух квалифицированных сотрудников.
— Все устроено, — сказал он, вставая. — Это на Норд-Бродвее в Лексингтоне. Надеюсь, вы дадите мне знать, как пойдут дела?
— Обязательно.
— Дэйв и Юнис... прекрасные ребята.
— Великолепные.
— Передайте Юнис мои лучшие пожелания.
— Она улетела в Калифорнию.
— На новую ферму?
Я кивнул.
— Безумная идея Дэйва переехать на Западное побережье. Центр разведения чистокровных лошадей здесь, в Лексингтоне, и здесь он должен оставаться.
Я промычал нечто соответствующее обстоятельствам, не критическое и не одобрительное, и Джефф Рутс протянул мне толстую руку.
— У меня в Майами собрание акционеров, — извиняющимся тоном проговорил он.
Мы прошли через дом, туда, где секретарь ждала его в «Кадиллаке», стоящем рядом с «Торнадо Олдс-мобилом» Юнис.
В редакции газеты я обнаружил, что все, о чем просил Джефф Рутс, выполнено очень добросовестно и в двойном размере. Моими временными помощниками были пожилой мужчина, который почти весь рабочий день проводил за составлением ежегодных регистров достижений жеребцов, и незамужняя леди лет пятидесяти с феноменальной памятью, чье лошадиное лицо и хриплый голос моментально забывались, стоило ей ласково улыбнуться.
Когда я объяснил, что хотел бы найти, они оба потрясенно уставились на меня, не находя слов.
— Это невозможно? — спросил я.
Мистер Харрис и мисс Бритт пришли в себя и сказали, что, по их мнению, это возможно.
— И пока мы будем заниматься этим, попытаемся еще составить список лиц, чье уменьшительное имя может быть Бак. Или Бат. Но думаю, все-таки Бак, — предложил я.
Мисс Бритт тут же выдала шесть имен, одних Бакли, живших в окрестностях Лексингтона.
— Наверно, это не совсем удачная идея, — вздохнул я.
— Но совсем не вредная, — хриплым голосом возразила мисс Бритт. — Мы сделаем все нужные списки одновременно.
Они ушли в помещение архива и там погрузились в папки и книги, а меня оставили в приемной, посоветовав курить и ждать, что я весь день и делал.
В пять вечера они появились с результатами.
— Это максимум того, что мы могли сделать, — с сомнением проговорила мисс Бритт. — Понимаете, в Штатах на племенных заводах и фермах более трех тысяч жеребцов. Вы просили выбрать тех, чьи гонорары за покрытие на протяжении последних восьми-девяти лет постоянно росли. Таких двести девять.
Она положила передо мной список, напечатанный на машинке через один интервал.
— Затем вы просили клички жеребцов, которые, попав на племзавод, оказались как производители гораздо удачливее, чем ожидали по их родословной. Таких двести восемьдесят два.
Она протянула второй лист.
