— Это не смешно. — Я постарался придать своему лицу строгое выражение. — Совсем не смешно. Вы знакомы с Кэлхемом Джеймсом?
— Нет еще. Это имеет значение? — Она непонимающе глядела на меня.
— Может быть, разумнее было бы не спешить заводить с ним дружбу?
— Почему?
— Цветок может оказаться колючим.
Я представил Дэйва Теллера, изо дня в день наблюдающего из окна своей спальни за паддоком соседа, где разгуливают Оликс и Шоумен. Конечно, он мог и не узнать их. А если бы узнал? Кэлхем Джеймс просто не мог позволить себе такой риск. Йола и Матт сразу вылетели в Англию, чтобы убрать Дэйва вдалеке от места, где может разразиться скандал.
Пока Оликс находится на ферме Орфей, а Дэйв строит планы переезда, взрывоопасная ситуация сохраняется. Хотя Матт Клайв, кажется, временно отложил расправу. Я с тревогой надеялся, что телохранители из агентства Рэднора — Холли не позволят своему подопечному и шагу ступить одному. Звонок Киблу необходим... даже при астрономической цене минуты разговора между Калифорнией и Лондоном.
— Хочу погулять по берегу, — сказала Линни, снимая сверкающие босоножки. — Кто пойдет?
Я побил Уолта в быстроте реакции, получил в награду укоризненный взгляд и оставил его наедине с Юнис. Линни заметила его взгляд и, когда мы молча брели по сыпучему песку, улыбнулась.
— Его подавляют ее бесконечные проклятия, — объяснил я, — вот и все.
— Здесь она прибегает к ним не так часто, — заметила Линни. — И пьет гораздо меньше, один-два бокала перед ленчем и до самого вечера ни капли. Почему, как вы думаете?
— Она убежала из клетки в Лексингтоне.
— Такой волшебный дом... клетка?
— Думаю, да.
— Новый дом совсем не такой красивый, — возразила Линни.
— Станет красивым, когда Юнис закончит его обустройство. И стены опять сомкнутся.
— Вы хотите сказать, она опять почувствует себя в клетке? — с сомнением спросила Линни.
— В новой клетке, — подтвердил я.
— Жизнь не может быть перебеганием из одной клетки в другую! — страстно воскликнула Линни, возмущенная такой мрачной перспективой.
— Каждый живет в клетке, — сказал я. — Весь фокус в том, чтобы не хотеть выбраться на свободу.
— Прекратите, — огорченно попросила она. — Не хочу этого слышать.
— Люди любили держать коноплянок, — продолжал я. — Но теперь их не держат. Вместо них волнистые попугайчики. Так что с вами будет все в порядке, маленькая конопляночка.
— Никогда не понимаю, шутите вы или говорите серьезно.
— Всегда говорю серьезно.
— Но половина того, что вы говорите, это... нелепо до безумия.
— Жизнь серьезна, жизнь нелепа. Все безумное серьезно, все серьезное нелепо... Давайте побежим до той раздевалки, я обгоню вас.
Она бежала босиком и опередила меня, прислонилась к неотесанным доскам стены и хохотала до слез, пока я вытряхивал из ботинок песок. Мы прошли еще немного, потом сели на горячий песок и смотрели в темноту на спокойный океан. Между нами и Японией никакой земли, полмира воды.
— Вы приехали сюда, чтобы найти Оликса или... быть с нами? — спросила она.
— И то и другое.
— Вы привезли с собой Уолта, — покачала она головой, — значит, ради Оликса.
— Уолт предпочел бы остановиться где-нибудь в другом месте, — улыбнулся я. — Калифорния — ради Оликса, Санта-Барбара — ради вас. Вы довольны?
Линни пробормотала что-то. Мы сидели молча, и она босыми ногами собирала песок в холмики.
— Думаете, что найдете его? — наконец спросила Линни.
— Оликса? Наверно, найдем.
— Когда примерно?
— Не знаю. Может, завтра...
— И тогда... вы уедете домой?
— Думаю, да.
— Опять в офис... — Она взмахнула рукой, будто обнимая широкое небо.
«Опять в офис, — холодно подумал я, — опять копаться в частной жизни людей, опять ставить западни, опять вечный дождь, пустота квартиры в Путни. Короче, опять к моей нормальной жизни». Фокус в том, чтобы не хотеть выбраться на свободу.
— Что вы собираетесь делать теперь, закончив школу? — спросил я.
— После этого путешествия все прежнее кажется ужасно скучным. — Она тяжело вздохнула.
— Дэйву скоро позволят ходить...
— Знаю, — перебила она. — Не думайте, что я не знаю. Я предполагала в сентябре поступить на курсы секретарей... Но теперь не хочу. Почему нельзя все время просто жить на пляже?.. — Она обняла руками согнутые колени.
— Не хватит пляжей.
Линни хихикнула.
— Вы, наверно, последний живой романтик. На государственной службе. Так мне кажется. Вроде папы.
Мы вернулись назад по кромке моря и, когда подошли к мотелю, остановились. Она положила руку на мою и молча ждала. Я поцеловал ее в лоб, потом в нос и наконец в губы. Очень нежный и совершенно спокойный поцелуй.
— Нехорошо, — сказал я, убирая руки с ее плеч. — Совсем нехорошо.
— Меня и раньше целовали, — сказала она. — Правда, целовали.
— Я не это имел в виду. — Мне едва удалось сдержать смех. — Вы заслуживаете диплома в этой области. Нет, маленькая Линни, мы с вами очень далеко от дома, и я никогда по пятницам не целую брюнеток больше одного раза.
