— Вы также хотели знать, кто из двухлеток на скачках проявил себя лучше, чем от них можно было ожидать, судя по их породистости. Таких двадцать девять. — Она добавила к прежним двум третий лист. — И наконец, люди, которых можно называть Бак. Их тридцать два — от Бара К. Ранча до Барри Кайла.
— Вы провели потрясающую работу! — искренне восхитился я. — Наверно, не стоит надеяться, что хотя бы одна из ферм повторяется во всех четырех списках?
— Большинство жеребцов из первого списка входят и во второй. Это понятно. Но что касается двухлеток, исключительно хорошо проявивших себя на скачках, то их производителей нет в первых двух списках. И ни один из удачливых двухлетних жеребят не был выращен на племзаводах, принадлежащих кому-то из Баков.
Они оба казались огорченными такими невдохновляющими результатами.
— Ничего, — сказал я. — Завтра мы попытаемся зайти с другого конца.
Мисс Бритт фыркнула, что я воспринял как согласие.
— Рим не сразу строился, — проговорила она.
Мистер Харрис выразил некоторое сомнение, что этот Рим вообще может быть построен из имеющихся у них материалов, но, не жалуясь, утром следующего дня ровно в девять сидел за своим столом. Оба вновь погрузились в сопоставление и перетасовку списков.
К полудню первые два списка были сокращены до двадцати жеребцов. Мы втроем подкрепились сандвичами. И поиски начались снова. В десять минут четвертого мисс Бритт тяжело задышала и широко раскрыла глаза. Она быстро нацарапала что-то на чистом листе бумаги и, склонив набок голову, рассматривала написанное.
— Ну... — Она смотрела на меня, не находя слов. — Ну...
— Вы их нашли, — сказал я.
Она кивнула, сама не веря полученному результату.
— Я сопоставила все скачки, в которых они участвовали, годы, когда были куплены, масть и приблизительный возраст, как вы и просили... Таким путем мы получили двенадцать возможных кандидатов из первых двух списков. И один из производителей удачливых жеребят, которым сейчас не больше двух лет, отвечающий всем вашим требованиям, находится на той же племенной ферме, что и первый кандидат из двенадцати. Вы успеваете за мной?
— Наступаю на пятки, — улыбнулся я.
Мистер Харрис и я стояли у нее за спиной и читали написанное мисс Бритт на листе бумаги.
Мувимейкер, возраст — четырнадцать лет, в настоящее время гонорар за покрытие — десять тысяч долларов.
Сентигрейд, возраст — двенадцать лет, в этом году гонорар за покрытие — пятнадцать тысяч долларов.
Оба находятся на ферме Орфей, Лос-Кайлос.
Собственность Кэлхема Джеймса Оффена.
Мувимейкер и Сентигрейд — Шоумен и Оликс. Ясно, как небо в морозный день.
Обычно жеребцы покрывают тридцать-сорок кобыл за сезон. Сорок кобыл, по десять тысяч долларов с каждой, ежегодно дают четыреста тысяч долларов независимо от того, получился один жеребенок или два и остались ли они в живых. На открытом аукционе десять лет назад Мувимейкер стоил сто пятьдесят тысяч долларов, как показали поиски мисс Бритт. Подменив его Шоуменом, Оффен с тех пор получил примерно два с половиной миллиона в качестве гонорара коннозаводчику.
Сентигрейд был куплен на торгах в Кинленде за сто тысяч долларов. При гонораре пятнадцать тысяч Оликс, живущий теперь под именем Сентигрейда, перекроет эту сумму за один год. И очень похоже, что его гонорар будет расти из года в год.
— Кэлхем Джеймс Оффен. У него такая хорошая репутация, — задумчиво проговорила мисс Бритт. — Просто не могу поверить. Он считается заводчиком высшего ранга.
— Есть, правда, одно «но», — вмешался мистер Харрис. — Нет никакой связи с именем Бак.
Мисс Бритт посмотрела на меня, и ее улыбка засияла нежно и победно.
— Но связь есть, не видите? Мистер Харрис, вы не музыкант, но разве вы никогда не слышали оперу «Орфей в аду» Оффенбаха?
Уолт четыре раза повторил «ради бога» и признал, что «Жизненная поддержка» охотно отправит его с одного побережья на другое, если на конце радуги будет горшок золота в виде Оликса.
— Лос-Кайлос недалеко от Лос-Анджелеса, — пояснил я, — к северо-западу. А я хотел бы остановиться еще севернее, на берегу океана.
— Ради бога.
— Тогда приезжайте в Санта-Барбару, мотель «Отпускник». Жду вас там завтра.
Он повторил адрес и спросил:
— Кто платит?
— Пусть «Жизненная поддержка» и Дэйв Теллер решают это между собой. Расходы на мотель я вставлю в счет Теллеру. А вы сможете получить деньги на дорогу в вашем офисе?
— Наверно, смогу. — До меня по проводам долетел его вздох. — Жене и детям это очень не понравится. Мы договорились в воскресенье поехать на пикник.
— Отложите на неделю, — посоветовал я.
— Мы уже дважды откладывали его из-за вас.
— Простите великодушно.
— Завтра, часов в шесть местного времени, пойдет?
— Очень хорошо.
Он коротко попрощался и с треском хлопнул трубкой. С аппаратом Теллера я обошелся нежнее и мягко положил трубку на рычажок. Потом оглядел зелено-оранжевую комнату.
Чем бы заняться?
