«Тот, кто жаждет самовыражения и кому плевать на публику, отправляется в караоке-бар. Жога зависим от публики – это нормальная ситуация, так положено. Подобный ему не может петь «для себя», организм не позволит. Тут же в глазах преданных фанатов замаранный Ким не имел бы никакого права на музыку погубленного им друга. Да и не до того бы ему было, в СИЗО сидючи.
Единственный наследник, на которого никто не посягал, и единственный, кому все это выгодно, – это Алексей».
Гуров поднял голову: как раз в этот момент Клавдий переживал, что яд попал не по назначению, а любимой жене. И переживал, надо сказать, до такой степени неискренне, что даже ему, постороннему и невовлеченному наблюдателю, становилось неловко. На Лялечку же было больно смотреть.
Сыщик, вздохнув, вынес вердикт: «Сомнительно. Этот как бы директор вряд ли способен на комбинацию сложнее, чем проехать по платной трассе и не попасться. Да и то попадется, пусть и не сразу».
Бедная Юлия, потеряв терпение, наверняка излагала сиру нечто относительно его способностей. Слов слышно не было, но виновато склоненная голова одного и выражение лица другой вопияли к небу…
В конце концов Алексей, безнадежно махнув рукой, скомандовал непонятно кому: «Продолжайте» – и, спустившись со сцены, пошел из зала.
«Нет, тут организатор – человек бывалый, осведомленный в формальностях. Взять то же Майино согласие – оно было уже никому не нужно, ведь заседание состоялось тридцать дней тому назад. Прикинем на отправку данных из суда в загс, почту и прочее… Да и не это главное, а то, что Сиду это согласие было до лампочки, Майе – тем более. Вариант может быть лишь один: это предлог, чтобы втереться в доверие и получить машину. Если так, то придумано и реализовано первоклассно».
В этот момент музыка стихла, серебристым колокольчиком, мелодично, но вполне отчетливо и громко провозгласила Юлия:
– Друзья, минуточку внимания. Мне необходимо посоветоваться с вами по одному секретному делу.
Изложение этого «дела» заняло примерно пять минут, Лялечка была предельно кратка и конкретна.
– Инвесторы отказались участвовать в постановке. Однако мы продолжим своими силами. Деньги были найдены, но необходимо соблюсти формальности, чтобы избежать обвинений в отмывании денег. В свете последних событий… Ну вы же понимаете?
Бурная реакция в подтверждение того, что не дураки тут собрались, понимают.
– Сейчас я всем разошлю ссылки, по которым вы сможете сделать посильные пожертвования, средства на которые сейчас получите. Внести их на карты можно в ближайшем банкомате.
Она продиктовала адрес.
– И еще. Если кто-то из вас желает получить какой-то процент, прошу сообщить об этом персонально мне. Приступим.
И Юлия открыла свой городской рюкзачок, который оказался наполненным плотными, новехонькими пачками. Зрелище было увлекательное: получив деньги, люди, не пересчитывая, равнодушно, без почтения пихали их по карманам и сумкам – и спешили на выход. Насколько можно было судить, никто не пожелал остаться, чтобы обсудить «комиссионные». Вскоре зал опустел, лишь Денис-Упырь, которого Юлия сама попросила остаться, выслушивал ее инструкции:
– Помните, вы одалживали у Михаила вот эту сумму, но поскольку он скончался, то не смогли вовремя вернуть?
– Были объективные трудности, – смиренно подтвердил он.
– Ничего страшного, просто запомните, что эту сумму вы депонировали вот у этого нотариуса, – Юлия вручила ему визитку, – и если вас спросят зачем, то вы ответите?..
– …что это лучший способ вовремя вернуть долг, если пока некому, чтобы проценты не капали, – отчеканил Упырь.
– Благодарю.
– Не волнуйся, все будет хорошо.
Аналогичным образом был задействован и Яша.
Наконец в зале остались трое – Мария с Юлией в переднем ряду и Гуров, тактично держащийся в тени. О чем-то быстро переговорили, Мария кивнула, Лялечка, поднявшись, помахала рукой:
– Молодой человек, можно вас на пару слов?
«Это она мне?» – удивился Лев Иванович, но решил все-таки подойти.
– Добрый вечер, – мило поздоровалась Юлия.
– Здравствуйте, – он поклонился.
– Вы наверняка помните, что с полгода назад Михаил Юрьевич одалживал вам один миллион семьсот семьдесят тысяч на автомобиль?
– В самом деле? – вежливо уточнил Гуров, глянув на жену. Она кивнула, улыбаясь. – Ах, да-да, сейчас припоминаю.
– Прошу вас, ознакомьтесь, – она протянула бумагу, – это расписка в том, что Алексей Юрьевич, брат покойного, принял от вас в счет погашения долга с процентами. Два миллиона триста.
«Что за талантливая девка, – искренне восхитился Гуров, принимая расписку, – и песни распевает, и головой варит, и не скажешь, что блондинка».
Юлия, уже потеряв к нему интерес, вынула следующую официально выглядящую бумажку, принялась за Марию:
– Ты, Машель, вчера вносила задаток за квартиру на набережной Грибоедова, в Санкт-Петербурге.
– Конечно, – не моргнув глазом, подтвердила Мария.
– К сожалению, ты нашла более выгодный вариант, но поскольку по условиям договора задаток безвозвратный, то сама понимаешь…
– Разумеется. – Мария, изучив текст соглашения и дойдя до суммы задатка, присвистнула: – Ничего себе.
