– Центр, внушительный метраж, просторная кухня, ремонт свежий и отличный вид, – как бы извиняясь, пояснила Лялечка, – большое спасибо!
Поднявшись, она чмокнула Марию в щечку и удалилась.
…Уже в машине Гуров начал:
– Как заметил в свое время Орлов, из нас из всех только я имею в женах умную женщину…
– Так и сказал? Врешь ведь.
– Ни-ни, ты мне просто не даешь досказать правду. Он отметил, что из всех нас только у меня есть ты, женщина большого ума, опыта и сведущая в делах театральных… Возражения есть?
– Что ты, нет, конечно.
– В таком случае поведай, не дай помереть таким неосведомленным. Что означало это все?
– Ах это… Ничего нового, дорогой, просто сеанс отмывки. Леша, видишь ли, объявил вселенский сбор на постановку, и добрые люди, екая селезенками, сносят мешки денег.
– Вот, а я только думал в зале, какой глупенький сир этот Леша, а он, оказывается, вовсе не такой.
– Такой, такой, – успокоила Мария, привычно поправляя макияж, – а то и хуже.
– Но ведь додумался до здравой мысли попросить помощи, корона не свалилась.
– Не он додумался. Лялечка, – лаконично пояснила жена.
– Я начинаю ее серьезно опасаться, – признался Гуров почти серьезно, – у нее столько лиц, что и не понять, какое истинное.
Мария рассмеялась:
– Ни одного…
– А она вообще существует?
– Что ты имеешь в виду?
– Если она постоянно изменяется, то нежная девочка, то товарищ прапорщик, то мяукает тоненьким голосочком, то басит, как бурлак, и даже глаза у нее то белые, то черные.
– Это контактные линзы. Линз никогда не видел? И да, меняется. Она же актриса, и очень хорошая, и великолепный администратор, – уже с некоторым нетерпением заметила Мария.
Пора прекращать подобные разговоры, не одобряет она этого.
«Она права, к тому же мы только что сами поучаствовали в данном непохвальном мероприятии», – призвав самого себя к порядку, полковник переменил тему:
– И что же, неужели подобная панама прокатит?
– До того всегда прокатывало. Ты же понимаешь, неловко лезть с разоблачениями к известным людям. Для этого надо иметь определенный склад характера, небоязнь авторитетов…
– …независимость… – добавил Гуров.
– …и команду сверху, – невозмутимо завершила Мария, орудуя помадой.
– Команду сверху, – эхом повторил он, – знаешь, я тебя сейчас доброшу до дому, мне надо отъехать, уточнить кое-что.
– На сегодня вы свободны, – сопроводив милостивые слова соответствующим жестом, позволила жена.
«Все, закончился завод».
Юлия, ощущая себя разбитой и несчастной, едва передвигая ноги, поднималась по лестнице наверх, в кабинет.
Алексей почивал, откинувшись в кресле, на офисном столе дремал ноутбук. Разбудив последний, Юлия убедилась, что необходимая сумма собрана час назад и деньги продолжают поступать. Открыв сейф, она принялась перекладывать в него пачки, оставшиеся в несерьезном рюкзачке.
Увлекательно работать с таким директором, некогда ни расслабиться, ни отдохнуть. Все равно что играть любовную сцену со стеснительным партнером: потеешь за двоих, а впечатление смехотворное.
К тому же он способен вены себе перегрызть, из штанов выскочить, наплевать в свой колодец, только б доказать, что он – не Сид. Как будто кто-то считает иначе.
Только она, Юлия, сумела предотвратить неминуемую катастрофу – разрыв отношений с вечно пьяным Яшей и совершенно явно «не тянущим» Упырем. Она чуть голос себе не сорвала, доказывая, что эти двое нужны, просто потому, что они – «Боль да смех».
Если бы не остатки совести, немедленно отправила бы Лешу на поклон к Жоге, предложить ему вместе работать над постановкой. Ведь Сида, раздражающего их обоих, уже нет, а дельце обещает быть выгодным. И наверняка не отказался бы Ким, этот романтик-поэт – существо жадное и ненасытное. Что ж, Юлия относилась к этим качествам с пониманием. Однако при всей своей беспринципности она не могла обратиться к нему, было неловко.
Как только упоминание о финансовых проблемах исчезло из Федресурса, а умело подкормленные блогеры, захлебываясь восторженными слюнями, писали-болтали о том, как самоотверженные фанаты спасли театр Сида от разорения, немедленно нарисовался Масальскис. Позвонил самолично, с извинениями и уверениями в том, что готов участвовать во всех начинаниях. И Витька Корнеев, хам, но всегда точно знающий, с какой стороны масло на хлебушке, знакомый еще по Минкульту, прислал шофера с вязанкой котлет. Никто подобной чести не удостаивался.
Эта постановка будет завершена, и она просто обязана иметь успех.
Одно плохо: у нее, Юлии, были абсолютно иные планы на те деньги, которые почивали теперь в театральном сейфе.
Денег было жаль.
Но Лешу было жальче. Если бы она могла послать его ко всем чертям!
Разумеется, она соврала, спала она с Сидом, и постоянно, и с огромным удовольствием. Собственно говоря, она с Ситдиковым-младшим познакомилась только ради того, чтобы выйти на старшего.
Зачем?
