– В итоге именно она как сторона от министерства подписывала соглашения с Ситдиковым по госконтракту?
– Да, и именно она – без проверки, без ревизии – утверждала отчеты о якобы проделанной работе. Боже мой, – Маргарита сжала пальцами виски, – глупые размалеванные куски фанеры, лабухи с электрогитарами, которым место в подворотнях…
– Но вы, наверное, настаивали на своем, не так ли?
Она скривила алые губы:
– Настаивала, ровно до тех пор, пока не скакнуло давление. До двухсот двадцати. Что можно доказать, геройски скончавшись?
– Понимаю… но, возможно, у врио не было достаточно опыта?
– Не более моего, конечно, – заметила Маргарита Николаевна, – но был, и весьма порядочный. Она хвалилась, что управляла собственной школой актерского мастерства.
Маргарита вздохнула:
– Сказать по правде, дорогой мой, она производила очень приятное впечатление. Не было в ней этой вот хабалистости, ощущался стиль, знаете ли, приверженность традициям… Вот режьте на куски, не могу поверить в ее злые помыслы. Возможно, ошибалась, подпала под обаяние, введена в заблуждение. Знаете, нередко так бывает: приходишь с инспекцией, а, скажем, дымогенератора за тысячи долларов нет в наличии. Не пришел еще из Китая. Или детский медиацентр – вот-вот, сейчас все будет, только расставим аймаки, которые мы уже купили, не сомневайтесь, просто доставка задерживается. Бывает. Чего ж тут…
Гуров немедленно представил, как будет радоваться Саша Анищенко, выслушивая именно этот фрагмент.
– Скажите, Маргарита Николаевна, а вы в самом деле считаете, что можно облегчить бюджет на несколько миллионов… по недомыслию, наивности? – деликатно спросил он.
Удивительно проявляется иной раз корпоративный дух: обиженная и оскорбленная пожилая Маргарита все-таки напрямую бывшее руководство не сдала.
– Куратор перспективного тематического проекта, направленного на развитие современного искусства, молодой человек, – внушительно заявила она, – не обязан проверять бухгалтерию курируемого. Все, что надо было, она передавала в финансовый департамент, а уж это его проблемы – запрашивать, проверять и прочее.
– Хорошо, если совесть ее была чиста, почему же она уволилась?
Маргарита Николаевна снова покачала бело-алым пальцем:
– Она и не уволилась. Ее уволили.
– Она еще и не по собственному?..
– Конечно, нет, кто ж по доброй воле отойдет от кормушки!
«Все-таки у этой женщины что-то с логикой. Или просто никак не может определиться, кого и в чем она обличает?»
– За что же…
– За двойное гражданство. Позабыла сообщить, что имеется у нее гражданство Израиля и девичья ее фамилия Таненбаум.
Гуров, не удержавшись, потер уши, глаза, лицо и попросил повторить.
– Таненбаум.
– Юлия Михайловна?
– Вообще-то Моисеевна, – уточнила Маргарита, – но кому как нравится.
Что ж, занавес.
Пришла пора сердечно поблагодарить добрейшую Маргариту Николаевну, мимоходом осведомиться, сможет ли она в случае чего указать – разумеется, на условиях полной приватности, чтобы не бросать тень на доброе имя официально честного человека, – на свое бывшее руководство. И, получив заверение, что на условиях конфиденциальности возможно все, откланяться.
…«Великолепно, – кисло порадовался Гуров, выйдя на улицу и следуя по бульвару, – что и требовалось доказать. Милая Юляша и есть та самая крыса. Искомая. Осталось грамотно распорядиться этой информацией».
Ситуация в самом деле была сложноватая.
Юлечка, почуяв неладное, просто-напросто задаст стрекача – и это прекрасным образом у нее получится, с учетом услышанного и бесспорной ее осведомленности во всякого рода бюрократии. Имеются и дополнительные документы, и гражданство в уютном государстве, соответствующем фамилии. Откуда выдачи нет.
Проверка только начата. Она теперь не госслужащая, ничего не держит, до окончания можно сто раз свалить. Если вдруг выяснится заинтересованность более высокого начальства, как и изначально полагал генерал-конспиролог Орлов, и ниточка тянется вверх, то тут и гадать нечего. Все будет замято в лучшем виде.
Даже если не будет замято и по каким-то причинам дамочка не сбежит в теплые края, вряд ли смогут доказать даже элементарное мошенничество. Еще когда Сашка Анищенко кристально ясно описал: признает суд ее халатность, попеняет за недобросовестное отношение к службе. И да, конечно, ущерб крупноват, но как справедливо требуют практически все невинно ошельмованные – а вы докажите!
В самом пиковом случае будет штраф – но для нее это не проблема, изыщет средства. И не будет ни доказательств участия в составе организованной группы, ни корыстного умысла.
Единственный человек, который в самом деле мог быть осведомлен о деталях махинаций, – это Сид, который, разумеется, будет молчать, потому что ушлая Юля предприняла для этого меры.
Следовательно, остается надежда лишь на старую добрую уголовщину: покушение на убийство, оставление в опасности, попытка оговора, а то и просто кража – того же айфона.
Почему нет? Может, и получится. И все-таки для начала надо вернуться… ну, в целом к началу.
Гуров набрал номер следователя Степы:
