– Конечно, нет, – с деланым возмущением открестился Саша. – Неужели вы забыли, что стукачество – явление, чуждое русскому менталитету!
Гуров вздохнул, глянул с укором.
– Есть, конечно. Как же в женском коллективе, да без грызни? Вот, специально для вас, особо ценный экземпляр, – Саша с видом профессионального сомелье, советующего клиенту отменное вино с северо-западного склона Атласских гор, протянул визитку, – реликтовое сокровище. Вы с вашим тактом и обаянием сумеете выяснить вообще все и даже больше.
Гуров предостерегающе поднял палец, Саша прыснул.
– Молчу, молчу. Извините мою неуместную веселость. Проклятое демократическое воспитание. Господин полковник, у меня к вам одна, но очень важная просьба.
– Лично от тебя?
– Абсолютно. Вы, пожалуйста, запишите все, что будет говорить вам эта дамочка. Я коллекционирую их отмазки, глядишь, что новенькое услышится…
Полковник пообещал.
Дама, чье имя значилось на визитке, в настоящее время заведовала отделом, в рамках которого таинственная Буряк обеспечивала финансирование для «Тени».
– Маргарита Николаевна, – назвалась она громким, низким и гортанным голосом, изысканно грассируя и протягивая белую руку с пунцовыми длинными ногтями.
Ей было хорошо за шестьдесят. Низенькая, довольно дородная, с красивыми, черными как ночь глазами, облаченная в темный строгий костюм. Лицо с крупным, породистым орлиным носом и полными красными губами могло бы принадлежать престарелой булгаковской Маргарите, от которой мастер сбежал в ад.
Маргарита Николаевна пригласила присаживаться:
– Итак, чем могу?
– Маргарита Николаевна, к вам за помощью по одному крайне деликатному делу.
– Какому же? – прогудела она.
– Чрезвычайно интересует ваша предшественница, но, как вы понимаете… – Гуров, обаятельно улыбнувшись, приложил палец к губам.
– Вот оно что. Компромат изволите собирать?
– Напротив… – начал было полковник, но Маргарита тотчас прервала:
– Конечно, годы идут, и ничего не меняется. Все под ковер, все шито-крыто, и справедливость – не для бедных.
Непростая тут публика.
– Ситуация деликатная, запутанная, – мягко продолжал Лев Иванович, намеренно избегая ключевого термина «дело», – чтобы ненароком не очернить достойных людей…
– Вы кого имеете в виду, позвольте узнать?
Гуров, сокрушенно разведя руками, возвел горе чистые голубые глаза.
– Не темните. Проверка не просто так идет, и это только начало. Знаете ли вы, какова предварительно сумма причиненного ущерба?
– К сожалению, нет, – легко соврал он, – видите ли, я простой сыскарь, мои задачи куда проще, нежели ваши…
Она погрозила остро отточенным ногтем:
– А вы льстец, молодой человек, льстец и хитрец. Хорошо. Какие именно задачи я могу помочь вам решить?
– Меня интересует Юлия Михайловна Буряк. Вы работали под ее началом, не так ли?
– Вы хотели сказать – диктатом, – поправила Маргарита.
– Тендерная документация на АНО «Тень» была составлена по ее поручению?
– Вы хотите сказать: под ее давлением, – снова въедливо заметила она.
– И в итоге тендерным условиями отвечал только один-единственный претендент. Значит ли это – нечестные игры, отсутствие конкуренции?
Маргарита выпрямилась, ее лицо окаменело, было очевидно, что она объята негодованием и едва сдерживает гнев праведный.
– О чем вы толкуете? У этого типа не было конкурентов и не могло быть.
Она, скривив губы, процитировала кого-то:
– «Это же авторский проект! Кто другой может его поставить!»
– Справедливо. А вы сами были в этом театре?
– Не смейте называть это театром! – с готовностью возмутилась Маргарита Николаевна. – Это вертеп, прачечная, что угодно, но не театр! Пустое место! Две тысячи квадратов пустого места!
К немалому изумлению сыщика, она извлекла самые обыкновенные счеты и принялась щелкать на них так быстро, как будто паля очередями:
– Аренда – бесплатно, за счет города, накинем в дебет. Расходы на аренду света, звука, проектора… ну, допустим, стройматериалы, даже если брать поблизости, а не гонять на стройрынки. Очень удивлюсь, если более полумиллиона на все. Костюмы… Ах, если бы видели вы этот ужас, всех этих ужасных девиц в дырявых колготах…
Гуров за последние дни не успел придышаться к новому прочтению классики, и все-таки его передернуло.
– И ведь по итогам, между прочим, я писала докладную записку, – продолжала Маргарита, откладывая счеты, – о том, что сведения о стоимости проведенных мероприятий и выполненных работ, которые они там накалякали в отчете, этого, как его, Ситдикова, нуждаются в проверке и перепроверке…
– А докладная натурально была положена под сукно, – невинно сморгнув, подсказал Лев Иванович.
– В корзину отправлена! – поправила Маргарита. – Современное искусство, государство в большом долгу, смычка города с деревней…
Он удивился.
– Это я так, – пояснила она, – налицо халатность на почве, простите, щенячьего восторга. Без этого не видать им ни копейки.
– Вы имеете в виду товарища Буряк?
– Конечно. И как только такую экзальтированную особу назначили на должность замдиректора департамента, а потом и врио директора? Ответ прост: назначал врио министра…
