Аза вглядывалась в обрюзгшее лицо своего любовника и размышляла о том, что потребовал утром муж – предупредить его о приходе Печерского. Как Алан смог догадаться, что именно Вано был отцом её будущего ребенка, женщина не знала, но факт оставался фактом. Муж заявил, что Печерский дорого заплатит за свои пакости, и теперь она должна была участвовать в его мести.
Так предупреждать любовника или нет? Аза всегда знала, что Вано – законченный мерзавец, но девичьи воспоминания и глупые мечты сыграли с ней скверную шутку. Когда-то в ярославском имении Печерских красавчик Вано показался бедной приживалке самой вожделенной добычей, и, если бы не боязнь попасть на расправу к его матери – беспощадной графине Саломее, Аза давно заполучила бы этого маменькина сынка. Говорят же: «Всё, что ни делается, – к лучшему». Тогда не получилось – значит, не судьба, нечего было и начинать. А теперь что? Переспала с Вано, а он, скотина такая, видите ли, ничего не знает… Аза в последний раз оглядела развалившегося на диване мужчину и вышла. Она накинула шаль, пряча лицо, поглубже натянула шляпку и поспешила домой. Там Аза (везёт же ей на любителей гашиша!) растолкала мужа, тоже спавшего тяжким сном заядлого курильщика, и сообщила:
– Ты хотел знать, когда появится Печерский? Так вот: он сейчас лежит в моём борделе, курит зелье. Так что вы – два сапога пара. Хочешь, можешь идти к нему, и, если вы поубиваете друг друга, я буду только рада.
Женщина с интересом наблюдала, как муж старается вырваться из пут сна. Он попытался открыть глаза и приподнять голову, но сил у него не хватило. С нечленораздельным мычанием Алан вновь повалился на подушку.
– Будьте вы оба прокляты! – прошептала Аза.
Она отошла к приоткрытому окну и задумалась. Её сын ещё не родился, а в том, что у неё будет мальчик, Аза почему-то не сомневалась. Ей нужно просто выиграть время. В конце концов, она пока не в том положении, чтобы загадывать далеко вперёд. Ей бы пережить следующий день и сохранить ребёнка.
– Я подожду, – пообещала себе Аза. – Они оба никуда не денутся… Сволочи!
С улицы потянуло холодом. Женщина поспешила закрыть окно. В соседском домишке – том, где жил одинокий мальчишка, горел свет. Аза видела часть стола и медный бок самовара.
«С чего это вдруг соседский щенок по ночам самовары греет? Странно», – задумалась она, но тут Алан заворочался и стал подниматься с кровати. Аза так испугалась, что сломя голову ринулась прочь из комнаты.
В комнате было светло, как днём. Свечей не пожалели. На столе остывал надраенный медный самовар, доставшийся Даниле в наследство от бабушки. Дмитрий и Щеглов попивали чай, а их маленький помощник, наевшийся до отвала кровяной колбасы с булками, безмятежно спал на лежанке русской печи.
«Надо бы сменить Афоню», – решил Дмитрий и взобрался по лестнице, ведущей на чердак. Его уставший помощник, чтобы не заснуть, раскачивался на своей шаткой скамеечке под слуховым окном.
– Афанасий, спускайтесь вниз, я вас сменю, – предложил Ордынцев. – Вы не спите почти сутки.
– Так и вы тоже, – отмахнулся помощник. – Я поел – это самое главное, так что лучше поспите сами.
Похоже, что отвлекать взявшего след Афоню было бесполезно. Дмитрий спустился вниз и предложил Щеглову:
– Хотя бы вы идите отдыхать, Пётр Петрович. Нас двоих тут за глаза хватит.
– У меня есть другое предложение, – отозвался Щеглов. – Раз на моём участке выявлен бордель, по нему нужно принимать решение. Скоро сменится дежуривший там ночью квартальный, он придёт отчитаться в участок. Приглашаю вас выслушать его доклад.
– Конечно, благодарю. Но только вы уж повремените меры-то принимать. Дайте шпиона взять, – отозвался Ордынцев.
Они только успели добраться до участка, как туда пришёл квартальный.
– Ваше высокоблагородие, – отрапортовал он, обращаясь к Щеглову, – человек, про которого вы говорили, появился.
– Да ну? – обрадовался капитан. – Давай, Куров, докладывай!
– Господа разъехались из борделя ещё до полуночи. Трое их было: все люди в возрасте, один – и вовсе старик, он в собственном экипаже приезжал. Потом приходили и уходили местные мужички. Ну тех я знаю, всех поименно записал. А дальше затишье пошло. Огни в доме погасли, я уж думал, до смены моей ничего больше не случится, как дверь отворилась и сам этот голубчик на крыльце показался. Всё, как вы изволили рассказывать: высокий, чёрный, лицо широкое, а телом – плотный, даже жирный. Я за ним проследил. Оказалось, что идти недалече. Человек этот тоже на Охте квартирует – в домике вдовы одной. Я её уже потихоньку опросил. Старуха сказала, что жилец – в чине небольшом, да у важного генерала в помощниках ходит. Так что платит он исправно.
– Молодец, Куров! – похвалил пристав. – Только не слишком ли ты рискнул? Не предупредит ли твоя старушка своего постояльца?
– Я сказал, что пришёл с обходом. Жильцов считаю, чтобы хозяева не хитрили и дрова на зиму по душам заказывали.
Пристав расхохотался:
– Ну, ты и загнул, Куров! Надеюсь, эта вдова не уверовала, что мы её теперь бесплатно дровами обеспечивать станем?
– Никак нет! – заметно смутился квартальный.
