– Наилий!
Дергаюсь всем телом и понимаю что привязана. Запястья прикручены к изголовью кровати широкими ремнями. Сквозь муть в глазах проступает пятно света и силуэт.
– Наилий. Я так и думал, – высокий голос Друза звучит насмешливо. – Нужно было поспорить с Гнеем. Жаль.
Рвусь из пут снова и понимаю, что тщетно. Привязал профессионально. Генерал четвертой армии сидит на кровати у меня в ногах. Узнаю домашние черные брюки и удивляюсь на обнаженную грудь. Мокрые после душа волосы небрежно зачесаны назад.
– Дверь вы закрыли, дарисса, – усмехается Друз, – вот только в моем доме для меня не существует замков.
Знала, что пожалею о визите в резиденцию. Не думала, что так быстро. В серых глазах генерала лихорадочным блеском отражается свет лампы. Агриппа смотрит на меня и привычно облизывает губы. У меня вмиг пересыхает горло и кружится голова. Сердце отстукивает мгновения до приступа паники. Все быстрее и быстрее. Стараюсь дышать медленно и не глубоко. Забываю всё, чему научилась, справляясь с истериками. Выдержка летит в бездну. Отчаянно дергаюсь, слушая металлический лязг креплений петель.
– Можете закричать, если хочется, – разрешает Друз, – никто не придет. Привыкли, знаете ли. У меня часто кричат женщины.
Если вдруг придут, то войти не смогут. Почему-то кажется, что даже Создатель не бросится спасать, как бы сильно не звала на помощь. Западня, как она есть. Простая, безыскусная ловушка, и я сама в неё залезла. Дура. Несуществующие боги, какая же я дура!
– Зачем, Ваше Превосходство?
Генерал смеется и кладет ладонь на мою щиколотку. Пальцы ледяные и мне неприятно до тошноты. Одеяла нет, лежу перед ним в одном белье. Друз ведет рукой вверх, а я сдерживаюсь от очередной бесполезной попытки вырваться. Знаю, что этим только дразню и провоцирую.
– Мне нужны гарантии, что вы не сбежите завтра обратно в пятую армию, – говорит Друз, – или в девятую. Женщины так ветрены и непостоянны. Как кошки. Кто их погладит – к тому и льнут.
Закрываю глаза и пытаюсь сглотнуть комок боли. Некуда мне бежать. Наилий не ждет обратно и Марк не примет, а другим генералам мудрецы не интересны. Даже если убегу, найдут и вернут Агриппе обратно. Молчу, уставившись в серый потолок, а Друз продолжает.
– Когда Гней вернулся с горного материка после трансляции Совета и брызгал слюной, рассказывая, как Наилий публично унизил его ради девицы в красном платье, я задумался. Слова «военная тайна» и агрессия Орхитуса наводили на мысли. Тройку он бы не защищал. Предоставил возможность самой выйти из положения. Так бросаются отбивать только любовницу. Из тех, что далеко не на одну ночь.
Друз ведет ладонью по ноге выше и гладит внутреннюю сторону бедра. Ложится, раздвигая мои колени. Вжимаюсь в подушку, чтобы быть от него как можно дальше, но через мгновение уже ощущаю дыхание на шее. От генерала пахнет мятой. Он проводит языком по моей коже от подбородка до впадины на шее. Омерзительно мокро и липко. Поднимается на вытянутых руках и зависает надо мной.
– Потом звонок Марку и ваши стоны в ночи. Скучаете? Снится Наилий?
С ненавистью смотрю на холеное лицо полководца. Кожа чистая, без единого шрама. Не знаю, сколько ему циклов, не производит впечатление мальчишки склонного к выходкам. Тогда зачем? Не понимаю. Отомстить?
– Жаль, что успел испортить, – вздыхает Друз. – У вас интересное лицо, хрупкая фигура, как я люблю. Могло что-то получиться. А теперь нет. Я принципиально иду на близость только с невинными дариссами. Юными и чистыми, к которым до меня не прикасался ни один мужчина.
Друз пропускает сквозь пальцы пряди моих волос.
– А от вас разит чужой похотью. Не выношу бывших в употреблении женщин.
Прикосновение болотной жижи приятнее. Меня трясет от злости и обиды. Унизить пришел. Сломать, растоптать. Уже не выйдет. Собираюсь с силами, чтобы дождаться, пока встанет и уйдет, но Друз снова облизывается. Долго водит кончиком языка по нижней губе и прикусывает её.
– Молчите? Хорошо, я буду говорить. Видите камеру под потолком? Близости не будет, но спектакль состоится. Можете дергаться или лежать спокойно – не важно. Я немного поактерствую, а потом отправлю видео на личную почту Орхитуса. Он не станет докапываться, было насилие или нет, поверит. Ревнивый параноик как-никак. А когда поверит – близко не подпустит вас к границам пятого сектора. И девятого тоже. После меня вы ему станете омерзительны. Мысленно превратитесь в отходы чужой жизнедеятельности. Грубо, зато правдиво.
Задыхаюсь истерическим смехом. Друз Агриппа Гор умеет удивлять. Да так, что хочется рыдать и биться в ремнях, пока силы не иссякнут. Но тоже ведь спектакль. Прав Друз, что бы ни осталось на пленке, Наилий вычеркнет меня даже из воспоминаний. Будто не было никогда тех семи дней. Нашего полета по ночному городу, ужина в резиденции у камина, признаний, поездки в горы, термы, поцелуя в коридорах особняка Марка, апельсиновой рощи. Ничего. Никогда.
