Егора он нашел там же, где оставил — у края Рассохи, на островке осыпающейся земли, образованном двумя траншеями. Выглядел тот без изменений. Хреново выглядел, это если мягко. Видимо, сил на восстановление не осталось, хотя Лука почему-то в глубине души был уверен — врет. Но логично обосновать, зачем вставшему лгать и притворяться немощным, не мог. Наверное, упокойницкий принцип «не жди от клиента ничего хорошего» срабатывал. Для Егора все приходилось делать через силу, перешагивая через вопящие инстинкты и бьющую тревогу интуицию. У Насти, которая вставшего не знала при жизни, коммуницировать выходило проще.
Сила некроманта — в страхе. Не хочешь, чтобы тебя раскатали — стань профи.
Лука с того момента, как на его глазах дама раскатала Егора Подсыпанина, научился бояться так хорошо, что работал чисто и без ошибок. Страх напортачить и получить третью форму на ровном месте гарантировал качество. Это Настя могла себе позволить роскошь жалеть костяного короля. У Луки не выходило. Даже с Егором. Вернее, тем более — с Егором.
Хотя и на него вставший тоже повлиял. Усыпил вечный страх, сгладил, за что они все и поплатились час назад.
Лука должен был помнить азы, помнить, как и в каком порядке атакует третья форма, пусть ее в таком количестве и не видели со времен Второй мировой. Он и помнил. Только вот связать странное поведение валетов с теми знаниями ему в голову не пришло. А все потому, что страх пропал, растворился, надел свитер и сел на заднее сиденье его внедорожника.
Вот Лука и слажал. Дал слабину, забыл, с кем имеет дело.
И завертелось. Да в такую карусель, что Лука порадовался, что Настю вырубило раньше старта основного бардака. Хотя пороть ее некому! Это ж надо придумать — впрямую костяному королю подкачивать энергии, как второй форме! И это после того, как он сам рассказал, чем кормится! Лука даже думать не хотел, каких усилий стоило вставшему удержаться и не согреться об упокойницу, раскатав ее в блин.
Он всего на час-другой выпустил их из поля зрения, но то, как изменился Егор, не заметил бы только слепой. Настя не удержалась и полезла экспериментировать. Тоже страх потеряла. За что и поплатилась. Егор и так неосознанно тянулся к Насте, старался сесть ближе, притормаживая за микрон от контакта. И если после первой печати Егор смог остановиться на самой грани, то на второй не удержался — вытянул из Насти все что мог. Хорошо хоть на расстоянии. Остановить его Лука не успел, слишком занят был накинутой на пальцы почти готовой сетью. Зато хорошо рассмотрел, как Егор, наступив на насосную печать, аж зажмурился от удовольствия, словно кот на солнце. И синхронно с этим Настя обмякла и свалилась на землю.
Лука вызверился, швырнул в атакующего валета сетью — прихватил его целиком, зацепил еще арахну краем — и закрыл аверс с такой яростью, что тот почти треснул, чуть не похерив всю проделанную работу. Валет осыпался смесью жирной копоти и каких-то полупрозрачных хлопьев, а пауку вырвало три лапы и кусок панциря со спины.
Вонь поднялась невыносимая, но замотать лицо и рот оказалось нечем. Да и некогда. Тут еще Егор добавил, сминая уже покалеченного паука и разворачиваясь к следующим противникам.
Надо сказать, согревшийся об некроманта вставший в бою был полезнее некуда. Стоило Насте сползти в бессознанку, как Егор развернулся вовсю, будто до этого стеснялся. А может, действительно стеснялся — он никогда не умел показать другим, насколько хорош. Все мялся, лепетал… Луке пришлось себе напомнить, что сейчас рядом с ним дерется не совсем Егор. Или совсем не Егор.
Прах его разберет… но силен, зараза.
Потому что первого попавшего под раздачу валета король в прямом смысле размазал: придавил к земле одной рукой, навалился сверху, прижимая коленом, и как-то хитро двинулся, словно вскользь задел. То, из чего состоял валет, не выдержало — поползло, растянулось и начало рваться, будто ветхая простыня. Сильным рывком Егор закончил — разломил валету пополам башку, отрывая корону, которая тут же осыпалась крошевом.
И, не останавливаясь, принялся за следующую «детку».
Что творилось бы на Рассохе, вздумай Павел эксперименты вертеть на взрослых, Лука представить побоялся. И так тошнило от попыток применить абсолютно чужие, ни разу не опробованные расклады на свои старые, привычные схемы. Но криво-косо безумные кадавры срабатывали.
Трепыхающиеся останки уже раскатанных Егором вставших Лука упокаивал разом, а вот если кто-то оставался на ногах — получалось только частями. Укладывать растерявших всякую форму вставших оказалось куда проще — расход сил был невелик. И счастье, что все эти детки на источник упокоения внимания не обращали, а тупо перли на своего собрата.
Один из рогатых, который несмотря на большую примитивность соображал куда быстрее только что размазанного по гравию валета, сделал попытку вырваться из общей свалки, но Егор поймал его за один из выпирающих костяков, подтянул к себе и перемолол буквально за секунду. Руками. На ходу втягивая в себя нужные для наращивания брони куски.
