Лука осторожно потянул из нагрудного кармана вторую покрышку и закрыл реверс. Где-то в подкорке мелькнуло, что может и не сработать, потребуется усиление, как на тех прытких покойниках на Скворцовском, и придется, постоянно ожидая нового выстрела из темноты, ковыряться и кидать еще печати. Но обошлось — клиент замер, потом обмяк и рассыпался. Не то чтоб совсем прахом, но лет тридцать костям точно уже исполнилось.
Перед мертвым было стыдно — поднял, а поговорить даже не соизволил, как последний скот сунул сразу в четвертую. Но ситуация к допросу не располагала. Теперь счет личных нарушений Луки насчитывал три некрасиво упокоенных клиента: два на Скворцовском и этот вот бедолага. И счету предстояло расти.
Лука прислушался — вокруг было тихо. По-нормальному. Только галки орали — теперь уже вдалеке, — да где-то в деревне попискивала сработавшая сигналка на авто и брехала собака. Пульсация под землей стала реже, точно с первым «выплеснувшимся» мертвецом общее давление немного стравило, и погост подуспокоился.
Он осторожно вытащил застрявшую между прутьев ногу и поморщился — похоже, потянул, хоть и не сильно. Потом аккуратно выбрался из-под креста с венком, стараясь не шуметь. Проделывать это, одной рукой продолжая держать ругер, было неудобно, но прятать пистолет казалось рискованней. Стрелок признаков жизни не подавал — то ли затаился, то ли удрал, то ли удалось его подранить.
Луке мерещилось первое, но если рассуждать здраво — даже самый хладнокровный киллер предпочел бы сбежать при виде поднимающегося клиента. Может, оно и к лучшему: целиться на звук Лука не умел.
Хотя к общему фону погоста добавилось кое-что. Еще одна первая форма. Стрелок?
Для верности Лука выждал еще пять минут, но за него все решила луна — выглянула из-за туч краем, и ее тусклого света оказалось достаточно, чтобы понять: опасаться больше некого. Неизвестный стрелок темной грудой лежал между двух крестов — на большой семейной могиле. И фонил, как первая форма.
Вот и думай — повезло или нет… Лука, однако, радоваться не спешил. Сначала отыскал фонарь. Спрятал пистолет в кобуру, проверил заготовки в карманах. Навесил на запястье страховочную печать. И только после этого рискнул приблизиться к покойнику.
Который на деле оказался покойницей. Чтобы окончательно убедиться, что не обознался, Лука подхватил тело под руки и стащил со старых цветников. Неудачно стащил: у одного лопнуло бетонное кольцо, а левый крест, державшийся на честном слове, переломился. Неудивительно, куда этому старью тягаться с сотней килограмм Полины Семеновны. Лука опустил тело на дорожку и сам устало плюхнулся рядом.
— Ну, здравствуй, «Полинка»! Как нынче жизнь в управлении? Что у Каина нового на личном фронте?
Происходящее больше походило на дурной фарс, чем на криминальную историю. За каким тленом теперь уже мертвой главе секретариата стрелять в мирного некроманта третьей категории на деревенском погосте? Хорошо хоть тетя Лида заранее познакомилась с обитателями коттеджа, а то Лука бы сегодня рисковал еще и инфаркт схватить. От неожиданности.
Мелкой конфеткой для больной совести служило то, что пистолет покойница из рук так и не выпустила — пришлось силой разжимать пальцы. А это значит, стрельба не приглючилась, и он не совсем еще чокнулся и не стреляет почем зря в невинных людей.
В кармане завибрировал мобильник и сыграл побудочной трелью. Вовремя. Пятью минутами раньше — и у Полинки был бы чумовой ориентир для стрельбы. На том конце связи что-то лопотала Настя, пришлось ответить на автомате и нажать отбой.
Звонок сослужил хорошую службу. Напомнил: Лука тут не один такой несчастный, у него еще двое прицепом болтаются. И если он облажается, то прилетит не только ему, но и Князевой, которая останется одна, имея на руках воскресшего некроманта и полный мешок проблем. Про Егора речи не шло: несмотря на все чудовищные возможности, костяной король находился в полной зависимости от странных нитей, которые натянулись между ним и Лукой как между убитым и убийцей.
Пульсация земли под ногами и снова появившаяся тяжесть под ребрами живо напомнили, что прохлаждаться не стоит — отдохнуть он и на том свете успеет. Бросать шушенский погост в таком состоянии теперь было чистым самоубийством.
Во-первых, оно все равно попрет. Присутствие некроманта уже сработало как мазь на нагнившем нарыве: один лопнул, значит, полопаются и другие — тут вопрос времени. Процесс не остановить, не законсервировать, уж во всяком случае, силами одного упокойника.
Во-вторых, дражайшая, но мертвая Полина тоже недолго таковой пробудет, и надо решать: либо он поднимает ее сейчас, разговаривает — наконец узнает, какого тлена ему не дают спать вторые сутки! — и упокаивает, либо она встает сама, и тогда разговора уже не получится. Получится бойня.
В-третьих придумывать уже не понадобилось — первых двух причин хватало за глаза и за уши.
