Ключ от кейса у меня имеется давно, с тех пор, как меня поселили в Риге. Отпираю замок, распахиваю крышку и вынимаю обычный с виду магнитофончик «Электроника-321». Он немного тяжелее, чем полагается. Достаю из выдвижного ящика отвертку, вывинчиваю винты задней крышки. Шлицы у них изрядно покорежены, поскольку такая процедура производилась не раз. Снимаю крышку, оклеенную изнутри поролоном. Внутри магнитофона нет положенной ему электронной и механической начинки. Вместо нее в специальных углублениях лежат длинноствольный револьвер и глушитель. В барабане семь подарков ко дню рождения калибра 7,62, токаревские образца 1930 года, но с револьверными закраинами.
Беру оружие за рукоять, и оно сразу сливается с моей ладонью всей своей удобной, солидной тяжестью. Внешне револьвер почти неотличим от «Кольта-Кобры» 41-го калибра, несмотря на свое тульское происхождение. Это мой старый приятель, он подогнан к руке, ежемесячно я упражняюсь в стрельбе из него на одной из баз «Карата», что под Ленинградом. Я хорошо знаком с его повадками. Как и большинство револьверов, он бьет чуточку правей и выше точки прицеливания. Профессионалы пользуются только своим, пристрелянным оружием, и я не исключение.
Выпотрошенный корпус магнитофона отправляется обратно в кейс. Я развязываю тесемки, открываю красную папку и углубляюсь в ее содержимое.
Первая неожиданность – пустой конверт, не отправленный и не запечатанный, с надписанным адресом в Таллине. Значит, мне придется ехать в Таллин, по 12-й магистрали. А вот и план города, кое-где на нем условные пометки, римские единица, двойка и тройка. Вот доверенность на вождение автомобиля «ВАЗ-2104», с эстонским номером, выданная Семенову Л. В., техпаспорт и ключи. Вот фотография мужчины средних лет и неопределенной наружности, заурядный общеславянский типаж, на обороте размашисто начертано: «Другу Леше от Юры». Вот карта-двухверстка местности к юго-западу от Таллинна, за такую карту любой охотник продал бы душу дьяволу, но она считается секретной и в магазины не поступает. На ней пометки: красный кружок и два синих треугольника. Наконец, в папке завалялся мятый клок оберточной бумаги, испещренный карандашными каракулями. Кто-то производил нехитрые подсчеты. Несколько чисел подчеркнуты – 1701, 1716, 1805, 1903. Таким образом, я должен в 17.01 сесть за руль «ВАЗ-2104», машина ждет меня в точке II. Моя же «Самара» будет припаркована заблаговременно в точке I, и о ней позаботится звено обеспечения. В 17.26 встречу друга Юру в точке III, затем в 18.05 буду в районе красного кружочка, а в 19.03 – возле синих треугольников. Плюс-минус пять минут, естественно.
Обеспечение готово, теперь мой черед. На душе у меня муторно. Как всегда, я не знаю и никогда не узнаю, чем вызван приказ Командора. Механизм «Карата» поставлен на боевой взвод, невидимки из таллинской и рижской резидентур сделали свое дело и ушли за кулисы. Они не знают меня, я не знаю их, в этом соль и принцип работы. По существу, между мной и пулей-дурой нет особой разницы. Муторно мне, ох, как муторно. Совсем не того я хотел от жизни.
Семенов так Семенов. Я достаю из тайника документы, перебираю их. Отыскиваю паспорт и водительские права на эту фамилию.
Двигай, Семенов, помаленьку. Дерьмовая у тебя работа, парень, грязная и небезопасная. Не кончится это добром, Семенов. Вспомни, о том ли ты мечтал на заре туманной юности… Эх, Семенов-Семенов.
Пяти минут достаточно, чтобы расставить контрольки на тайничках, в шкафу, на чемодане. Все готово, можно ехать. Сажусь на тахту, придвигаю телефон и набираю домашний номер Алины. Трубку берет она.
– Здравствуй, это я.
– Привет, – мурлычет Аля. – А я как раз о тебе думала.
Чувствую, как она потягивается, стоя в коридоре возле телефона, теплая и шелковистая под стареньким махровым халатом.
– Сегодня весь день мотаюсь по делам, – сообщаю я. – Прямо допоздна.
– Угу. А после поздна?
– Это будет часов в двенадцать.
– Чудненько. Заходи, чаем напою.
От одного только ее голоса во мне начинает ворочаться вязкий, муторный кипяток желания. Прикрыв веки, я вдруг вижу ее распростертую, с закинутыми за голову руками, и слышу ее короткий, словно бы недоумевающий стон.
– Хорошо, – говорю я. – Обязательно заеду.
– А мне уже звонила Регина, – усмехается она. – Сказала, что ты великий мужчина.
– Может, она и права.
– Не сомневаюсь. Она все-таки хочет, чтобы ты ей помог.
– А нельзя ли послать ее к черту?
– Ладно, вечером поговорим. Так я тебя жду. Пока.
