– Обо всем этом я, Илюшенька, читал. Я – читатель, я – не писатель, я читать умею… Так что можем поехать в Швейцарские Альпы. По следам вождя мирового пролетариата. Поедим страсбургских пирогов, спаржи и телячьих отбивных, полюбуемся левретками и на заду съедем с самой высокой тамошней горы… А?
Аронов вытер ладонью глаза: нет, он все-таки не ждал от Каукалова таких проникновенных речей. Каукалов глянул на него вопросительно. Аронов молчал, хотя губы у него шевелились.
– А? – спросил Каукалов.
– Давай Швейцарию оставим на потом, – наконец ответил Аронов.
– Хорошо, горный курорт Сент-Морис переносим на потом, – Каукалов поднял указательный палец, – так и зарисуем в кондуите: переносим, но не отменяем. В Греции и на Кипре уже холодно, по морю бегают белые барашки, половина отелей закрыта на профилактический зимний ремонт, и откроются они только в марте. Бахрейн и Арабские Эмираты нам не нужны даже даром, там неинтересно; до Маврикия, где имеются роскошные пляжи с белым песком и высокими пальмами, очень долго лететь, никакой водки на полет не хватит – часов пятнадцать, не меньше – это нам не осилить… Так что же остается гвардейцам кардинала Мазарини? А, Илюша?
В ответ Аронов неопределенно вздохнул и приподнял плечи: побывать, конечно, хотелось бы всюду, но…
– Понял тебя, понял! Можешь ничего не говорить! – Каукалов вскинул руку, словно бы призывая напарника молчать. – Значит, ты считаешь, что остается нам одно – столица нашей бывшей великой Родины – город Москва? Так? Можно, конечно, хорошо отдохнуть и тут. С жаркой банькой, с мягким можжевеловым веничком, с холодным пивом «хайникен» и теплыми девочками. Нырнуть в какой-нибудь пансионат и задать там жару…
– Можно уехать в Хургаду, – неожиданно вставил Илья, – там тепло. И на берегу растут пальмы. Коралловые рифы с золотыми рыбками.
– Хургада? – Каукалов потянулся к третьей бутылке пива, наморщил лоб, словно бы вспоминая, где же он слышал это название, небольно ткнул Илюшку кулаком в плечо. – Пей пиво! Не то выдохнется, мочой станет.
– Пью, пью…
– А чего ни в одном глазу?
– Не дозрел еще.
– Хургада, Хургада… Кто-то мне рассказывал про эту Хургаду.
– Курорт на берегу Красного моря. Температура воды зимой – плюс двадцать градусов.
– Да-да, – Каукалов сморщился еще больше, словно бы желудок ему собрала в кулак лютая изжога, – пусть будет Хургада. Хотя Швейцария лучше.
– Но сразу так, без подготовки, после Бердичева да в Швейцарию? Так можно запросто, Жека, в больницу угодить. Такие крутые перепады для нашего организма бесследно не проходят.
– Теперь о птичках, – перебил Каукалов своего приятеля, – скажи, у тебя девочки знакомые есть? Проверенные и недорогие?
– Надо подумать… – Аронов затих, потом отрицательно тряхнул головой. – С ходу в бестолковку ничего не приходит. А что?
– Неплохо было бы нам малость и оскоромиться.
– Бабочки в меховых шубках? Таких нет. Но зато есть другое – разные объявления…
– Не хотелось бы пользоваться телефонным справочником, опубликованным в газете «Московский комсомолец».
– А чего тут такого, Жека? Все ведь пользуются.
– СПИД с сифилисом в том телефонном справочнике представлен в полном объеме. Прицепится французский насморк – ни за что потом от него не отобьешься.
– Есть проститутки, от которых никогда ничего не схватишь, они проверяются дважды в день. Но эти бабочки – валютные. Ва-лют-ны-е, – специально подчеркнул Аронов. – А у нас с тобой кое-какая валюта, как мы только что выяснили, имеется.
– Разве это валюта? – Каукалов презрительно сморщился. – Валюты у нас с тобою – на полбатона сервелата и две банки немецкого пива.
– Не скажи. Машину я уже могу купить запросто.
– Все равно, это не валюта, это… – Каукалов, пытаясь подобрать нужное слово, помял пальцами воздух, но слово не находилось. Он досадливо хлопнул себя по коленке.
– И все-таки, – Аронов никак не мог успокоиться, – давай малость раскошелимся и вызовем на дом безопасных, с медицинскими справками барышень… А дальше – время покажет.
– Ко мне домой – нельзя. Мать может нагрянуть в любую минуту.
– А я к тебе и не предлагаю. Я к себе зову. В свой дом.
– А твои предки где?
– На даче. Там картошка загнила, они перебирают.
– Только что выкопали – и уже загнила?
– Уже. Ведь труженики полей из них – известно какие…
Валютные проститутки радости не принесли. Илья отыскал у одного из своих приятелей некий секретный телефон «сауны с массажем» и «высвистал» оттуда девочек – длинноногих, элегантных, в изящных кожаных плащах, утепленных на манер пальто стеганой подкладкой, в обуви на высоченных прямоугольных каблуках-чурочках.
Одну проститутку звали Инной, другую – Ириной.
– «И» в квадрате, – оживленно потер руки Аронов и засмеялся, – королевская семья… «И Первая» и «И Вторая». Две королевы.
Девушки смех его не разделили, с брезгливым видом осмотрели жилье Ильи. Одна подошла к немытому, похожему на старый пластмассовый чайник кувшину, в котором находился фильтр для воды, посмотрела на зазеленевший осадок и нервно дернула одним плечиком, будто прикоснулась к чему-то гадкому.
– Нам куда? – спросила она, переведя взгляд на Илью.
