– В комнату, пожалуйста, в комнату…
Проститутка сбросила на руку Илье кожаный плащ, прошла в комнату. На ней была коротенькая юбка. Илья кинул плащ на вешалку, с лету угодив на гвоздь, бросился вслед за проституткой с криком:
– Повторите, пожалуйста, разлюбезная королева, как вас зовут, «И Первая» или «И Вторая»? – Проститутка не ответила, и Илья, согнувшись на ходу, припечатался губами к одному из мягких полукружий, четко нарисовавшемуся под коротенькой юбочкой. – М-м-мнх!
– М-м-мнх! – Илья вновь звучно поцеловал проститутку в мягкое место и, закатив глаза, сладко почмокал губами.
– Ну ты и даешь! – не выдержав, пробормотал Каукалов.
– Вначале деньги, потом поцелуи, – неожиданно строго, учительским тоном произнесла проститутка.
И словно бы в подкрепление ее слов раздался звонок в дверь. Илья нехотя отлепился от девушки и пошел открывать.
На пороге стояли двое плечистых, с высоко подбритыми висками парней. Сутенеры. Каукалов напрягся, сунул руку в карман, где у него находился пистолет.
– Наши девушки у вас? – вежливо спросил один из сутенеров.
– У нас.
– Как собираетесь проводить время? До вечера или до утра?
Аронов пожал плечами, оглянулся на Каукалова, словно бы хотел уточнить, управятся они с путанами до вечера или нет. В следующий миг лицо его расплылось в сладкой улыбке, и он решительно рубанул воздух рукой. – Гулять так гулять. Давай до утра!
– С вас по пятьсот долларов за каждую девушку.
– Ни фига себе! – невольно вырвалось у Ильи, губы его сложились в удивленное колечко. – А если до вечера?
– Тогда по двести долларов.
– Ни фига! – вновь изумленно произнес Илья, замер на мгновение, затем вторично на казацкий манер рубанул воздух и громко, будто боясь, что его не услышат, подтвердил: – Гулять так гулять!
– Приятно слышать достойные речи, – проговорил сутенер, покосился на своего накачанного, с бычьей шеей, напарника и услужливо улыбнулся.
Илья извлек из заднего кармана джинсов пятьсот долларов, отдал сутенеру и, не поворачивая головы, позвал Каукалова:
– Жека! Выкладывай пятьсот «зеленых».
– Дороговато, конечно, но… Пятьсот так пятьсот, – сказал Каукалов и выложил деньги.
Ира и Инна умели делать все, но были холодны, словно лягушки.
Каукалов лежал на тахте рядом с Инной, курил и удивлялся ее неземной холодности: она казалась загадочным существом, таким же загадочным, как женщина с какой-нибудь далекой планеты Вега. На все вопросы Инна отвечала односложно: «да», «нет» и «ладно». Других слов она не знала, словно Эллочка-людоедочка.
От того, что Инна была холодна и очень покорна, делала все, что он хотел, Каукалов быстро устал. Он пропитался дымом ментоловых сигарет, которые курили проститутки, и какой-то крепкой дрянью, что Илюшка выставил на стол для гостей – это был пахнущий сладкой ванилью поддельный коньяк. От него болела голова, и Каукалов пожалел о том, что пил его. Он вообще пожалел, что затеял «совместные полеты с ночными бабочками». Можно было обойтись и без этого.
Время от времени у него рождался внутри странный, вызывавший болезненную слабость, холод: он вспоминал Ольгу Николаевну. Что будет, если она узнает о сегодняшней ночи?
Об этом лучше было не думать.
Утром сутенеры позвонили в дверь снова.
– Возвращайте наших девочек, – вежливым, лишенным всякого любопытства, голосом потребовал один из них и стукнул ногтем по стеклу часов. – А то им сегодня еще предстоит работа.
– Заказов много, – вставил второй.
Инна и Ира молча оделись, поправили на ногах шелковистые колготки и, не сказав хозяевам «до свидания», отбыли.
– Ну что? – свирепо спросил Каукалов у Аронова.
– Денег жалко, – признался тот со смущенным видом, – пятьсот долларов они не стоят.
– Сейчас-то чего жалеть, ушли деньги и ушли, – Каукалов сменил гнев на милость. Вот если бы Илюшка не покаялся, тогда да… – Добудем еще. Но впредь нам наука.
– Согласен, – Илюшка словно бы обрадовался, что гроза миновала, улыбнулся, поднял влажные черные глаза на напарника. В них явственно читались боязнь, усталость, желание остаться одному, еще что-то. Каукалову стало неприятно, и он отвернулся от Аронова.
– Надо найти своих девчонок, своих в доску. Может быть, даже из нашей школы. Из нашего класса…
– Из своего класса староваты уже будут. Наши ровесницы – бабушки русской авиации, – не согласился Аронов.
– Уже? Так рано? Тогда возьмем на три класса ниже. Главное, чтобы они были свои. Чтобы мы знали, на кого тратим деньги.
– Да, Жека, да, – с готовностью кивал головой Аронов, – да.
– Я все-таки в армии, Илюшк, был, растерял все свои связи по бабской части, но ты-то не растерял, ты-то был здесь, в Москве. Поищи девчонок из нашего общего окружения. Тем более, если придется за границу выехать… Нам нужны будут для этого дела напарницы.
– Слушай, а вдруг твоя… эта, – Аронов поднял руку, сделал гибкое волнистое движение, – твоя кобра все-таки догадается?
– Постараюсь, чтобы не догадалась.
– Так куда поедем? В Хургаду? – по-деловому, стряхивая с себя остатки жалкого состояния, в котором пребывал всего несколько минут назад, спросил Аронов.
