Пожалуй, лишь один только раз центурион устал еще больше – в страшном бою на выживание в ловушке Арминия, после которого был еще похожий на бегство марш до Ализо… Тулл отогнал воспоминания. Размышления о том кошмаре ничего не дадут. Не стоит думать и о легионном орле, которого прячут где-то в этой проклятой земле. Лучше заняться делами насущными: прежде всего убедиться, что раненым оказана помощь, что остальные пребывают по возможности в бодром настроении и что каждый солдат хоть что-то поел и попил.
Тулл уже обошел половину когорты и прервал обход только потому, что побоялся, как бы тело не отказалось вдруг служить. Решив, что короткий отдых не повредит, он уселся на сложенном одеяле, глядя на шипящий в костре валежник. Несмотря на сырость, голодное ворчание в желудке и скудное тепло от мокрых дров, центурион и впрямь почувствовал себя лучше. Другое дело – удастся ли встать. Кряхтя и гримасничая от острой боли, вызванной движением суставов и мышц, Тулл поднялся. Подвигал бедрами в одну и другую сторону, стараясь расслабить сочленения, пока они не застыли намертво. Это помогло, но лишь отчасти. Суставы были не так подвижны, как, скажем, год назад. Уже не в первый раз Тулл пожалел, что не ценил молодость, как она того заслуживала. Физическое здоровье тогда просто было, и всё, за ним не приходилось ухаживать. Выздоровление от ран проходило само собой и не требовало особых усилий. «По крайней мере, я поумнел, – сказал себе Тулл. – А тогда был дураком». «Если это так, – усмехнулся внутренний голос того, молодого Тулла, – то что, во имя преисподней, ты тут делаешь?»
Ответа не нашлось.
Центурион старался не поддаваться унынию. Потери значительные, однако не катастрофические. Арминий не погиб, но его замысел убить Цецину сорван. Обоз потерян, но вся армия, включая мятежные легионы, собралась на этом месте. Моральный дух невысок, но и до отчаяния далеко. Тулл хотел надеяться на лучшее, но знал: еще один день тяжелых боев, и легионеры могут сломаться.
– Ты что-нибудь ел? – послышался голос Фенестелы, а затем и сам он появился из темноты.
– Моя еда осталась в обозе. Вместе со старым Амбиориксом, – ответил Тулл. Хорошо, если галл умер быстро… Ноздри его зашевелились. – Ты что там прячешь?
Фенестела вытащил из-за спины аппетитный кусок окорока.
– Вот что.
Рот Тулла наполнился слюной.
– Ты где раздобыл его, собака?
– У меня свои источники. – Это был обычный ответ Фенестелы. Он принялся нарезать мясо, орудуя кинжалом. – Держи.
– Клянусь задницей Юпитера, это вкусно, – сказал Тулл, усердно работая челюстями.
– Голодный человек – никудышный критик, – усмехаясь, ответил Фенестела. – Это мясо видало лучшие времена. Но пусть уж такое, чем ничего.
Дальше они не разговаривали, пока не съели всё до крошки.
– Как там люди? – спросил Тулл. Он отвечал за всю когорту, но между ним и Фенестелой «люди» всегда означало его центурию.
– В холоде, в сырости и в голоде. А так не слишком плохо. – Фенестела посмотрел серьезно. – Не волнуйся. Они пойдут за тобой и будут биться. Но они оценили бы, если б ты заглянул к ним.
Тулл довольно рыгнул.
– Скоро зайду.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Нет. Посиди у огня. Отдохни. – Фенестела начал протестовать, но Тулл прорычал: – Ты устал не меньше меня, если не больше. Воровать провизию – утомительное занятие, как мне говорили.
– Ха! За такие слова вызывают на поединок.
– Мы с тобой слишком стары для этого, – сказал Тулл, подталкивая опциона к своему одеялу. – Останься. Сядь. Это приказ.
– Слушаюсь, центурион, – шутливо ответил Фенестела, но взгляд его был полон благодарности. – Я приберегу это до твоего возвращения. – Неизвестно, откуда у него в руке появился маленький кожаный мех. В нем что-то весело и притягательно булькнуло. – На вкус как уксус, но внутри от этой штуки разливается тепло.
– Я знал, что правильно делаю, продвигая тебя в опционы, – сказал Тулл, усмехнувшись.
Может, ему все-таки удастся немного поспать.
Оставив Фенестелу у огня, Тулл побрел по грязи, разбирая дорогу в отсветах солдатских костров. Как всегда, он коротко переговорил со всеми центурионами и встречными солдатами, чтобы убедиться, что те не пали духом. Тулл не знал, поступают ли так же командиры в других когортах, но надеялся на это. Только случайность или прихоть Фортуны спасла глупцов из Двадцать первого и Пятого от полного уничтожения.
Побывав во всех центуриях, кроме одной, и пообщавшись со всеми центурионами, он шел теперь к тому месту, где размещалась его личная часть. После товарищеского общения с людьми страшная усталость немного отступила. Тулл шагал между контуберниев, отвечая на шутки и хваля отличившихся в бою солдат. Его тронуло, что многие, несмотря на скудость рациона, предлагали ему пищу и вино.
– Я уже хлебнул, парни, да и отнимать последнее у таких негодяев, как вы, это уже слишком, – ворчал он, а солдаты в ответ смеялись.
