Из толпы вышло четверо легионеров, волоча связанного по рукам и ногам центуриона. Тот поднял голову, и у Тулла перехватило дыхание – он узнал Септимия. Центуриона сильно избили, под глазами у него расплывались синяки, но это был он.
Костистый взял меч и встал возле Септимия.
– У тебя есть что сказать, мразь?
– Отпустите меня, – простонал центурион. Его взгляд уперся в Цецину. – Не дайте им убить меня, прошу, господин.
Тулл сжал кулаки. Септимий, конечно, мерзкий тип, но такого обращения не заслужил.
– Как трагично, – с издевкой произнес Костистый. – Что скажешь, правитель? Ты выполнишь наши требования?
Помедлив, Цецина заговорил:
– Я уже объяснил вам. Без разрешения императора не имею права. Но я сделаю все возможное, чтобы ваши требования рассмотрели с должным вниманием.
– Вы слышите! – закричал Костистый, обернувшись к толпе, и продолжил с издевкой: – С должным вниманием! Нам этого достаточно?
– Нет!!! – взревели бунтовщики. Налившиеся кровью лица, вздутые вены на шеях и сверкающие обнаженные мечи говорили о том, что эти люди в бешенстве. Костистый и троица его приспешников принялись кривляться и паясничать, заводя толпу.
Тулл сдвинулся к Цецине:
– Если ударить прямо сейчас, господин, то можно перебить легионеров, удерживающих Септимия, и вытащить его.
Цецина посмотрел влево, вправо, обвел взглядом толпу.
– Мы можем сделать это прямо сейчас, господин, – повторил Тулл.
– Они нас убьют, – только и ответил Цецина.
В душе Тулла поднялась волна ярости. Он не был уверен, что спасет Септимия, но попытаться они были обязаны.
– Господин…
– Отставить! – приказал Цецина.
– Спасите меня, господин! Спасите! – Каким-то образом Септимий вырвался из рук державших его легионеров и попытался сделать шаг, но упал на одно колено. Лицо его исказилось ужасом, взгляд метнулся к Цецине: – Помогите, умоляю, господин!
Тот отвел глаза.
Несмотря на всю свою выдержку, Тулл положил ладонь на рукоять меча.
То ли Костистый заметил движение Тулла, то ли уже принял окончательное решение, так и осталось неясным. С ужасающей быстротой он оказался за спиной Септимия и нанес колющий удар, вложив в него все свои силы. Удар оказался настолько мощным, что клинок прошел сквозь тело центуриона и вышел из груди, обагренный кровью. Септимий обвис, как поросенок на вертеле, глаза его широко раскрылись в агонии, лицо исказила предсмертная гримаса. Костистый уперся подкованной сандалией в спину пленника и толкнул тело вперед. Кровь ударила струями из разверстых ран на спине и груди Септимия. Когда центурион ничком свалился на землю, он был уже мертв.
– Наши требования должны быть выполнены! – прокричал Костистый, подняв вверх меч. – Не сделаете этого – такая же участь ждет всех вас!
– Смерть! – выкрикнул из толпы какой-то легионер.
Подобно тому, как один камень рождает обвал, его голос вызвал дружный рев сотен мятежников:
– Смерть! Смерть! Смерть!
Забыв о приличиях, Тулл начал теснить Цецину к проходу в принципию.
– Внутрь, господин. Немедленно! – Правитель провинции не сопротивлялся, остальные командиры спешили за ним нестройной кучкой.
– Фенестела, всем назад! – крикнул Тулл, молясь богам, чтобы его солдат не разорвали в клочья.
К его огромному облегчению, мятежники не атаковали. Фенестела и остальные отступили в принципию, и вход снова перегородили повозкой. Через вал доносились оскорбления, презрительные насмешки и издевательства:
– Трусы! Шлюхины дети с гнилыми потрохами! Неженки! Выходите и сражайтесь!
– Проклятье, чуть до сшибки не дошло, – произнес Фенестела. – Если б еще малость помедлили, были бы уже на полпути в преисподнюю.
– Для Септимия доброе слово найти трудно, но такой участи он не заслужил, – сказал Тулл.
– Ты знаешь, что Костистый был одним из солдат Септимия?
Тулл почувствовал, как в груди снова полыхнул гнев.
– Его убил собственный солдат?
– Да. Я почти уверен, что близнецы и толстоносый тоже служили в центурии Септимия.
Тулл длинно и замысловато выругался. Надо запомнить их лица, подумал он.
– Что будем делать дальше? – вполголоса спросил Фенестела, наблюдая за Цециной; по тону опциона было ясно, что он думает о поведении правителя.
– Цецина был прав, когда удержал меня, – признался Тулл, совладав с гневом. Фенестела удивленно посмотрел на товарища. – Нас просто перебили бы, и больше ничего. И могут еще перебить, если не получим подкрепления.
Фенестела покивал головой и сплюнул.
– Страшная вещь – смотреть, как человека убивают у тебя на глазах. Даже если это Септимий.
– Да, – согласился Тулл. Искаженное ужасом лицо центуриона стояло перед его внутренним взором. Еще один человек, за которого надо отомстить, подумал он.
– Что дальше?
– Пошлют гонцов в Рим, если еще не послали, и к Германику. Мы закончим ров и вал – и будем удерживать позицию. В середине ночи можно пойти на вылазку и пошарить по складам, взять воды и еды, чтобы продержаться какое-то время. Потом будем ждать. Вот и все, что мы можем сделать.
– Лучше бы Германику поскорее прибыть сюда.
