Все закивали, послышалось бормотание «да, господин». Тулл молча вознес благодарность богам.
– Сомневаюсь, что у меня хватит денег заплатить каждому солдату в четырех легионах то, что ему положено, – заявил Германик, горько усмехаясь. Он перевел взгляд на Цецину, потом на присутствующих легатов. – Мне придется просить у вас заем.
Тулл исподтишка наблюдал, как высшие командиры скрепя сердце соглашались помочь наместнику деньгами. «Германик этого не забудет», – думал он. Для имперского наместника и члена императорской семьи трудно придумать большее унижение, чем необходимость просить финансовой помощи у подчиненных.
– Хорошо, – сказал Германик, выражая благодарность легким наклоном головы. – Судя по всему, у нас будет достаточно денег, чтобы успокоить этих взбесившихся псов. Теперь легионы вернутся в места расположения? – спросил он у Тулла, найдя его взглядом.
– Я полагаю, да, господин.
– Пока это все, что мне нужно. – Наместник сделал паузу, а потом добавил ледяным голосом: – Правосудие свершится позже.
– Боги, как я ненавижу эту дыру! – Голос Сегеста донесся из длинного дома, в котором он был заперт со дня своего приезда. – Донар, забери Арминия, шелудивого пса!
Арминий, стоявший на лужайке поблизости, хохотал. Смеялся Мело, смеялись десяток воинов, вышедших поутру размять кости и поупражняться с копьями и мечами. Это были не простые воины, а лучшие из дружинников Арминия.
– Хочешь, чтоб он заткнулся? – спросил один из стражников, стоявших у дверей дома, служившего тюрьмой у Сегеста.
– Пусть себе. Мне нравится слушать его стенания, – ответил Арминий, вызвав еще один взрыв хохота. – Они напоминают мне, что я поступил правильно. Если б я отпустил его к Ингломеру, по весне мы недосчитались бы четырех тысяч копий.
– У меня голова болит от его криков, – заявила Туснельда, появившаяся со стороны леса с корзиной свежесобранных грибов. – За полмили слышно.
– Как ты можешь говорить такое о своем отце? – с деланной серьезностью вопросил Арминий и едва успел увернуться от запущенного в него гриба.
– Я уважаю своего отца, но слышать эти стенания от зари до зари просто невыносимо. Ты не мог бы держать его где-нибудь подальше?
Арминий с самого начала хотел, чтобы Сегест содержался там, где было легче организовать охрану. Шутки шутками, но за несколько дней заключения старик утомил всех своими криками и жалобами.
– Думаю, беднягу можно перевести в один из домов на окраине поселка. Только ради тебя, – поддержал Арминий жену, пытаясь обнять Туснельду за талию.
Она увернулась от него с поразительной ловкостью.
– Убери руки! И не прикасайся ко мне, пока это не кончится!
Арминий ухмыльнулся ей вслед, Мело захохотал. Воины тоже прятали улыбки. Вождь делал вид, что не замечает их. Он стал мишенью для шуток, но это неплохо; пусть все знают, что Арминий такой же человек, как и любой другой.
– А как насчет чашки жареных грибов? – крикнул он жене.
– Сначала убери его отсюда, – последовал твердый ответ. Мгновение спустя дверь за Туснельдой со стуком захлопнулась.
Мело и воины снова захохотали, и Арминий сказал:
– Придется ходить голодным, пока не переведем Сегеста. Ну и женщина…
– Тогда сделать это надо побыстрее, – заявил Мело. – Я отсюда вижу, как у тебя штаны расперло.
Воины снова прыснули, Арминий тоже усмехнулся.
– Ладно, сначала позанимаемся, потом переведем.
Некоторое время они упражнялись: бегали вокруг поселка, поднимали обрубки бревен, бились на мечах. Арминий дрался с Мело, когда его внимание привлекло движение на дороге, ведущей на запад, к Рейну. Мальчишки, девчонки и увязавшиеся за ними щенки прыгали вокруг группы приближающихся всадников. «Интересно, – подумал он, – почему детишек всегда тянет к гостям и незнакомцам?»
Спешить и выяснять, кто приехал, было ниже его достоинства. Да и нужды не было, потому что прибывшие направлялись к центральной площади поселка. Тем не менее он исподтишка наблюдал за гостями, что позволило Мело нанести ему пару ударов плашмя.
– Хватит! – крикнул Арминий.
– Отведи взгляд от врага, и он тебя достанет, – предупредил Мело, хитро посматривая на вождя.
– Отвяжись. Я тебя в любое время достану.
Вытерев лицо рукавом туники, Арминий ждал, когда гости подъедут к ним. Он не стал вкладывать меч в ножны и держал его в опущенной руке. Поза довольно невинная, учитывая упражняющихся вокруг воинов, но в то же время показывающая, что он готов ко всему. За пятьдесят шагов Арминий узнал копну непослушных светлых волос, которая могла принадлежать только одному человеку, и, приставив ладонь к губам, крикнул:
– Сегимунд!
В ответ всадник поднял руку, и Арминий ухмыльнулся:
– Много лет не виделись… наверное, с Тевтобургского леса.
– Немного странно, что он приехал сразу после того, как мы задержали его отца, – заметил Мело.
