Пизон невольно ухмыльнулся. Слухи нарастали и звучали все необычнее. «Если правда не откроется, – подумал он, – кто-нибудь объявит о присутствии среди нас Тиберия, приведенного самим Меркурием».
Легионер фыркнул. Боги никого не приводят, даже правителей империи. Императоры не посещали даже свои далекие провинции; с какой же стати им рисковать жизнью в варварских землях? Веселье, скорее всего, вызвано чем-то банальным. Может быть, в селении нашли сотню бочек германского пива…
А потом Пизон услышал слово «орел», и его сердце едва не остановилось, а взгляд метнулся в сторону Тулла. Утрата славного штандарта Восемнадцатого легиона стала для него тяжелейшим ударом. Вот и сейчас кровь отхлынула от лица центуриона. Пизон снова повернулся к вестникам, двум мужчинам на взмыленных конях. Они скакали прямиком к входу в лагерь.
У Пизона отвалилась челюсть, когда Тулл встал на пути гонцов, которым пришлось резко остановиться, чтобы не налететь на центуриона.
– С дороги! – крикнул первый всадник. – У нас важные новости для самого правителя.
Тулл как будто оглох. Не обращая внимания на протесты гонца, он взял в руки поводья.
– Какие новости?
Всадники переглянулись, потом первый пожал плечами:
– Господин, у бруктеров нашли орла.
День был теплый, и солнце припекало спину, но Пизон все равно поежился. Вокруг него уже перешептывались и возносили молитвы легионеры. Кто-то – Вителлий? – упал на колени.
– Из какого легиона? – строгим командирским голосом спросил Тулл.
– Из Девятнадцатого, господин.
Тулл выпустил поводья и отступил в сторону.
– Чудесная новость, – спокойно и негромко сказал он.
Недовольное лицо первого вестника немного смягчилось.
– Вы были в Семнадцатом или Восемнадцатом, господин?
Тулл вскинул голову, и в его глазах вспыхнула гордость.
– В Восемнадцатом.
– Отличный легион, – кивнул всадник. – Может, и его орла теперь найдем.
– Это лишь дело времени, – уверенно сказал центурион. Он сделал еще один шаг в сторону, пропуская гонцов, и повернулся к своим людям: – Слышали, братья? Один орел прилетел домой – скоро и два других вернутся. Рим покоряет!
– Рим покоряет! – донеслось с вала и изо рва.
Слезы радости побежали из глаз Пизона; он кричал и кричал, пока не охрип.
Прошло несколько дней. Тулл стоял под теплыми лучами предвечернего солнца недалеко от огромного командного шатра Германика. Распоряжение прибыть к командующему «как можно скорее» он получил совсем недавно, и у слуги центуриона, Амбиорикса, почти не оставалось времени, чтобы почистить шлем, фалеры и перевязь Тулла. Хотя они находились в полевых условиях, а не в казармах, соблюдение уставных требований никто не отменял.
Центурион окинул себя критическим взглядом и вздохнул. Старый Амбиорикс с его негнущимися пальцами неохотно выполнял обязанности, которые годами лежали на плечах Дегмара, и не успевал начищать снаряжение до парадного блеска, но теперь уже Тулл ничего не мог с этим поделать. Выбросив из головы мысль о состоянии доспехов, он снова задумался над тем, зачем мог понадобиться Германику.
Вокруг шатра командующего кипела жизнь; по периметру его охраняла двойная центурия легионеров, в ставку и из нее непрерывно текли потоки прибывающих и убывающих командиров, рабов, гонцов. Не только Тулл ожидал приема – перед ним стояли еще трое: Туберон, командир из вспомогательных отрядов и дородный лысеющий торговец. Тулла не удивляло, что Туберон игнорирует всех – так вели себя большинство высокопоставленных командиров. Со своей стороны, сам он не собирался беседовать с германцем из вспомогательных войск, который походил на воинов из племени убиев. Если не считать Дегмара и до известной степени Флавия, отношение Тулла к германцам навсегда испортилось после засады в лесу. Что касается купца, то выглядел он как типичный торгаш – угодливая улыбка, гнилые зубы и готовность продать за барыш что угодно, даже родную мать.
Если б Туллу предоставили право выбирать собеседника, он с радостью побеседовал бы со старшим дежурным командиром охраны – солидным центурионом, которого Тулл знал наглядно. Однако тот надзирал за подчиненными и осматривал входящих в шатер. Тулл поправил ремень перевязи, чтобы не натирал кожу у основания шеи, и решил, что сможет переговорить с ним позже. Пока же можно наслаждаться солнечным теплом и размышлять.
Если повезет, Германик раскроет кое-что из своих планов. Кампания застопорилась, и Тулл не мог дождаться возобновления боевых действий. Возвращение орла Девятнадцатого легиона вновь разожгло огонь в его душе – каждую ночь центуриону снилось, что орел Восемнадцатого найден, а Арминий убит. Тулл подумал, что, возможно, говорить о приостановке кампании неправильно. Такой армии, как у Германика – а в ней насчитывалось сорок пять тысяч человек, да еще много сотен лошадей и мулов, – ежедневно требовалось невероятное количество продовольствия. Большие отряды легионеров и конные партии вспомогательных войск обшаривали окрестности в поисках скота и запасов хлеба, и все же провианта не хватало.
