Разбившаяся о корпус волна окатила всех, кто находился в тридцати шагах от носа, ледяной водой. В ответ на раздавшиеся тут и там стоны и проклятия капитан, старый морской волк с седыми волосами, только рассмеялся.
– Это мелочи по сравнению с тем, чем в нас может запустить Нептун.
– О боги, и что нам делать? – вопросил, ни к кому отдельно не обращаясь, Пизон.
– Исполнять приказы, – ответил Вителлий.
– Как всегда, – добавил Сакса. – Только этим и занимаемся.
– Такова солдатская доля. – Метилий обвел товарищей взглядом. – Но зато мы снова вместе, а ведь это самое главное.
Все закивали. Пизон даже выдавил что-то вроде улыбки. Здесь, в этом опасном и коварном море, замысел Германика – отомстить за уничтожение легионов Вара – отходил на второй план. Когда чувствуешь, что можешь в любой момент пойти ко дну, на первый выходят друзья и товарищи. После операции по спасению семьи Дегмара Пизон и Вителлий все больше времени проводили в компании Саксы и Метилия, парней надежных и достойных. Они и палатку делили одну на четверых – так вышло, что в контубернии Пизона и Вителлия не хватало двоих.
Пизон ближе сошелся с Саксой, тоже любителем поиграть в кости, а что касается Метилия, то его отличали невозмутимость и добродушие. «Лучше утонуть вместе с ними, – думал Пизон, – чем оказаться в пасти морского чудовища в одиночку».
Еще одна волна, больше предыдущей, обрушилась на судно, покрыв всех с головы до ног мелкими брызгами. На этот раз среди стонов и проклятий громче всех звучали обращения за милостью к богам. Пробормотав собственную молитву, Пизон обдернул накидку, запоздало пытаясь уберечь от воды кольчужную рубаху.
– Все равно заржавеет, как ни старайся и что ни делай, – изрек Вителлий. – К тому же Тулл не даст нам времени почиститься, пока не вернемся в Ветеру.
– Если вернемся, – хмуро добавил Сакса.
Судно качнулось – очередная волна ударила в левый борт. В животе все перевернулось, и Пизон забыл про доспехи. Все его силы уходили на то, чтобы противостоять тошнотворным позывам, но эту битву он скоро проиграл. Выплеснувшееся содержимое желудка осталось на сандалиях, и утешаться оставалось лишь тем, что многие другие – в том числе Метилий и Сакса – опередили его в этом. Вителлий держался дольше всех, но в конце концов кисловатая вонь блевотины и непрекращающаяся качка оказались сильнее.
– Ха! Так ты тоже не моряк, – заметил Пизон.
Вителлий вытер с губ мерзкую слизь и стряхнул ее с пальцев. Под ногами уже плескалась отвратительная лужа из морской воды, мочи, блевотины и кое-чего похуже.
– Я себя им и не называл. – Он метнул в Пизона хмурый взгляд.
– Как думаешь, Тулла вырвет?
Они посмотрели на центуриона – и не поверили своим глазам: Тулл с аппетитом вгрызался в краюху хлеба, успевая в промежутках между укусами вести беседу с капитаном. А вот сидевший рядом Фенестела вид имел нездоровый и смотреть старался куда угодно, только не на хлеб в руке командира.
– Не вырвет, – ухмыльнулся Пизон. – Ставлю пять денариев. Кто ответит?
Ответом были непристойные комментарии и советы насчет того, что именно можно сделать с монетами. Пизон не обижался. С Туллом, несокрушимым центурионом, против которого бессильны даже стихии, беспокоиться не о чем. Теперь легионер знал – корабль не утонет, потому что на борту Тулл. Пизон не собирался во всеуслышание бросать вызов низкому серому небу и даже сообщать о своей догадке вслух – он не дурак, – но присутствие Тулла воспринимал как данное небом поручительство, что их путешествие завершится успешной высадкой на сушу.
Пизон надеялся, что удача распространится на всю флотилию – десятки суденышек с солдатами, оборудованием, лошадьми. Если так случится, если боги будут милостивы, вероломные германцы даже не поймут, что на них свалилось. А ведь все произошло после того, с намеком на юмор подумал Пизон, как их перестало тошнить.
Уже через два дня и две ночи убеждения Пизона подверглись хорошему испытанию.
Разбушевавшееся море и штормовой ветер разметали флот, гоня корабли получше вперед и ввергнув суда постарше и похуже в бесконечные проблемы. Поначалу Пизон возблагодарил судьбу за то, что его не отправили на одну из полуразвалившихся посудин, оставшихся в строю со времен морских кампаний Друза, а потом повторил те же благодарности с удвоенной страстью, когда увидел, как пошел ко дну один из кораблей. Со временем он и его товарищи даже привыкли к разносящимся над водами отчаянным воплям тонущих бедолаг. В их новеньком, только что построенном корабле обнаружилась в какой-то момент течь, но постоянное вычерпывание воды помогло остаться на плаву. Промокший до костей, вымотанный качкой и умирающий от жажды, словно после долгого марша в жаркий летний день, Пизон и его товарищи выдержали все испытания.
