Когда следователь стал более подробно рассказывать о способе умерщвления жертв, Атаман взял фотоснимки, начал в них вглядываться, шевеля губами.
— Так, — произнес Атаман, когда Ревякин закончил. — Значит, ты думаешь, что это либо маньяк, либо какие-то ненормальные типа неофашистов?
— Ну да. А у тебя имеется еще какая-то идея?
— Пока нет. Но если выбирать из двух твоих версий, то неофашистов или скинхедов надо подвинуть. И не на второй план, а подальше. Скины — это, конечно, сила. Но не настолько организованная и сплоченная, чтобы дернуться в сторону диаспоры. Особенно вашей, сочинской. Это не Москва с ее десятью миллионами населения. У вас масштабы пожиже. Соответственно и добраться до обидчиков будет проще. Ну а бритоголовые тоже не круглые сутки ходят бригадами с дубьем наперевес. Поодиночке они с полупинка гасятся. Ну а если брать кого-то повзрослее, то вероятность еще меньше. Во-первых, у них уже есть жизненные принципы, причем посерьезнее, чем «бей черного». Они занимаются политикой, а штурмовые бригады нужны так, на подхват. И никогда никто из них не пошлет эту бригаду на то, чтобы просто нашинковать кавказца. Ненависть может быть сколь угодно жгучей, но репутация дороже. Они в России и так балансируют на грани запрета.
— А если тайно?
— Тогда нет смысла. Любая акция устрашения — она только тогда работает всерьез, когда запугиваемый точно знает: это направлено против него теми-то.
— Теперь о маньяке. Не вполне ясно, почему он до сих пор жив. Там должна бы начаться такая травля, что не спрячешься.
— А это нормальное явление. Они просто не могут поймать этого убийцу, вот и дергаются. Маньяк не глупый.
— Но не кислый маньяк получается. Ловит жертву, отвозит куда-то за город, там замучивает до смерти.
— Бывает и такое. Когда я в Питере в милиции работал, там нашелся один деятель. Он для своих нужд целый магазин приспособил.
— Ты работал в Питере?
— Было дело. Ты мог не слышать, но тогда здесь произошла немалая заварушка с казаками. Они одного местного бизнесмена убрать пытались. А я тогда был, скажем так, в опале у него. И мне пришлось свалить.
— Понятно. Ну, тогда тебе проще будет.
— Я же на подхвате? Так чего зря напрягаться?
Следователь покачал головой:
— Да нет, Юрий, я боюсь, что пахоты нам хватит. Понимаешь, последнего убитого нашли просто на пляже, его видела туча народу. Еще одно убийство — и в городе начнется паника, туристы срочно уедут домой. А это миллионные убытки. Ты же не станешь бегать по курортам, убеждая, что маньяка интересуют только кавказцы?
— Можешь не объяснять, — перебил Юрий. — А насчет личностей убитых — глухо?
— Никаких зацепок. Отпечатки пальцев в базе отсутствуют, зубной карты тоже нет, лица изуродованы до неузнаваемости. Хотя есть у меня одна идея по этому поводу. Только придется на нее брать санкцию у начальства.
— Что за идея?
— Есть способ восстановления внешности человека по черепу. Слышал о таком?
— Ну, слышал. Только не в применении к криминалистике. Если не ошибаюсь, так восстанавливают черепа древних людей.
Ревякин кивнул:
— Ну, в общем, да. Тут главная неприятность в том, что теоретически каждого из этих ребят кто-то должен хватиться. Ну, родня там, друзья… И потом поди объясни, почему мы не смогли предъявить им родственника на опознание. Хотя если совсем честно, то я не верю в появление родственников. С момента первого убийства прошло уже больше месяца, а покойник как лежал невостребованным, так и лежит.
— И что ты думаешь на сей счет? — спросил Атаман.
— Не знаю. Странно это.
— Не то слово, пацан. Пропадают, как ты говоришь, молодые кавказцы. Их находят убитыми, но тела лежат в покойницкой никем не востребованные. Получается, что маньяк охотится на тех, у кого нет ни одного родственника в Сочи. Это какой-то непонятный расклад.
— Я и сам ничего не понимаю. — сказал Ревякин.
— Да, придется мне очень активно пообщаться с вашими местными. — протянул Терпухин. — Ты не напрягайся, я не собираюсь устраивать ничего похожего на мои прежние подвиги. Если только меня не вынудят.
Ревякин ничего не сказал, хотя очень хотелось напомнить, чтобы Атаман держал себя в руках.
А еще он мысленно дал себе зарок, что если Терпухин накуролесит, то он посадит его к чертям собачьим.
Сергея не покидало ощущение, что, согласившись работать с Юрием, он заключает сделку с дьяволом.
А может, все не так уж плохо.
Поезд на Сочи уходил вечером. Днем Атаман предупредил соседей о своем отъезде, попросил, чтоб они присмотрели за домом.
Потом они поехали в Ростов на машине Атамана. Там Юрий созвонился со своим приятелем и оставил автомобиль ему.
В сочинском поезде купейных вагонов не было. Пришлось брать плацкарт, хотя это и было сомнительным удовольствием с точки зрения удобства путешествия.
Им повезло хотя бы в том, что обоим достались нижние места.
А в остальном поездка оказалась именно такой, какой и следовало ожидать, — нервной и шумной.
