Охота на пиранью полностью

— Что было, то и накопали. Бизнесмен, понимашь… Двигатель прогресса. У меня папочка в машине, посмотришь потом. Ухватить его пока не за что — вывернется хвост из кулака, как намыленный. Я, конечно, весь материальчик закину потом в обход милиции соседям, но будет это информация к размышлению, не более того. По нашей линии никто не будет этих твоих импортных охотничков за рубежами искать — ведь от всего отопрутся, стервы. «Мистер Смит, правда ли, что вы летали в Россию охотиться на российских граждан, как на зайцев?» — «Ах, молодой человек, какие вы гадости говорите…»

— В общем, мне все приснилось? — горько усмехнулся Мазур.

— Пока будем считать, что приснилось, — твердо ответил Морской Змей. — Пусть они тебя окончательно потеряют, посмотрим на их поведение, поищем подступы… Ты же их всех, кто был тогда на заимке, можешь описать вплоть до последней волосинки в ноздре, а они будут твердить, что ты из тайги вышел, обкурившись конопли, забор у них ломал, пока дрыном тебя не отогнали… Да, а Иркутск проверили. Не вышел твой эскулап из тайги, так и не объявился.

— И черт с ним, — проворчал Мазур.

— Как думаешь, почему в поезде вас больше так и не тронули?

— Возможно, он в поезде был один. А если и с подстраховкой, то его ребятки определенно не знали нас в лицо, рисковать не стали. Потом — тем более, когда Лымарь «скорую» подогнал, а здешняя охрана в милицейских бушлатиках «коробочку» ставила…

— Вот то-то. Если поезд кто-то встречал, должны были сообразить, что за тобой есть хорошая «крыша», тем более притихли и улики зачищали в темпе брейка… Или новые создавали, чтобы тебя вовсе уж надежно притопить.

— А что штаб?

— А что бы ты на месте штаба? — усмехнулся адмирал. — Всем нужна «кастрюля», а потому высочайше повелено, не отвлекаясь на мелочи, продолжать в прежнем ритме. И я бы не стал предаваться пессимизму и каркать, что вся эта история тебе карьеру попортит. Победителей судить как-то не принято. — Он помолчал. — Я и мысли не допускаю, что у тебя начнется климакс с истериками и капризами.

— И правильно делаешь, — сказал Мазур, глядя в пространство.

Даже если они все были моральными уродами, то уроды эти — железные. За всю историю существования «морских дьяволов» не случалось ни единого дезертирства или предательства. Ни единого. Такой уж народ подобрался.

— Вообще-то, если хочешь, я тебе после похорон дам совершенно вольный денек? Спирта у Лымаря немеряно.

— Не надо, — сказал Мазур. — Не мой стиль. Со спирта похмелье, а с похмелья жизнь еще грустнее. Насчет улик ты все верно подметил, вон и от татуировок следа не осталось…

— Тем более. Кстати, о наколках. Тебе не кажется, что тот, кто тебе их рисовал, знал настоящего Дракона? А то вовсе уж ошеломительное совпадение получается.

— Не удивлюсь, если знал, — сказал Мазур рассеянно. — Чтобы так все совпало… Громов где?

— В Шантарске. Не Громов, конечно, а…

— Да мне чихать. Посмотрю потом бумажки. Ибрагима вы еще милиции не сдали?

— Нет, в морге почивает, особисты над ним все еще шуруют. Между прочим, он такой же Ибрагим, как ты или я — «оглы». Красавин заверяет, абсолютно славянский экземпляр. Протокол в деле.

— Да все они там комедию ломали… — кивнул Мазур, не особенно и удивившись.

Воцарилась неловкая тишина. Морскому Змею определенно хотелось уйти, но он, видимо, считал, что должен сидеть рядом и сочувственно помалкивать, а Мазур не знал, как бы поделикатнее приступить к делу. Над Шантарским морем проплывали белые облака, вода была спокойная, и противоположного берега, конечно, не удалось бы рассмотреть и в бинокль — водохранилище раскинулось широко, погребя старинные села и церкви, пашни и леса…

— Может, по стопарю? — чуть неестественным тоном предложил Морской Змей. — Завалялся там коньяк…

— Да ладно, — сказал Мазур. — Не пляши с валерьянкой, адмирал, я ж тебе не институтка… И по судам бегать как-то не привык, без тебя знаю, что дело дохлое. Рожки да ножки… Вздумалось козлику в лес погуляти…

— Ну, ты не прибедняйся… — машинально вмешался Морской Змей прежним, обычным тоном, чуть смутился, примолк.

— Ты, кстати, знаешь, откуда песенка про серого козлика произошла? — спросил Мазур. — А есть это, адмирал, вольное переложение с польского шлягера, века этак восемнадцатого, а то и раньше, верно тебе говорю… — Он покосился на друга, криво усмехнулся и пропел, отбивая ладонями такт по коленке:

— Надо же! — деланно удивился Морской Змей, помолчал. — Слушай, не могу я что-то… на душе маятно…

— Можешь, — мгновенно сказал Мазур. — Еще как можешь, альмиранте. Я не хочу самодеятельности, потому что это пошло и убого… А собственно, тебе и делать ничего не придется. Наоборот, тебе надо ничего не делать… Усек?

— Охерел? — буквально через пару секунд бросил адмирал.

— А ты моментально врубился, — удовлетворенно сказал Мазур. — Профессионал…

— Я ж тебя столько лет знаю… Кирилл…