Он грозно посмотрел на птерингицу. Та нехотя, но все же пыхтя и сопя, как поросенок, а вовсе не изящная птица, отодвинулась к краю.
Перед Лотером возникло чистенькое, едва не сверкающее яйцо размером с кошку.
— Давно высиживаешь? — спросил он.
— Скоро вылупится, — отозвалась старшая жена нервно.
— Вот и чудненько, — сказал ворг и подхватил яйцо.
Едва он это сделал, платформу заполнил разномастный гвалт. Жены птеринга голосили наперебой, галдели, причитали и кричали. Держа яйцо подмышкой, Лотер метнулся к лестнице, старшая жена прокричала дурным голосом:
— Не погуби!
Ворг бросил в ответ, уже спускаясь:
— Это от вашего муженька зависеть будет.
Под всхлипы и рыдания он слез с платформы и помчался на юг цитадели. Там гномы трудились над новой таверной или чем-то очень похожим на нее. Когда пробегал мимо, рубаки даже перестали махать кувалдами, один крикнул остальным:
— У них там что, сегодня празднество какое? Пернатый туда, зверобаба туда. Теперь этот полузверь.
— Ежели так, чего мы тут молотками машем? — отозвался другой. — Надо тоже ну, это… Идти праздновать.
— С воргами? — изумился первый гном. — Лучше я молотом помахаю.
Когда гномы остались позади, Лотер преодолел оставшееся расстояние и ворвался в лес. Старательно принюхиваясь, среди смеси запахов земли, ягод, грибов и зверья он смог отличить тот, который теперь уже не перепутает ни с каким другим. Слегка мятный, приятный и притягательный, он был бы приятным, если бы не привкус предательства, который отдает оскоминой на зубах.
Лотер зарычал и ринулся по воздушному следу. Спустя несколько минут бега, до чуткого ворговского слуха стали доноситься голоса, он начал двигаться предельно осторожно — воржиха слышит и чует не хуже него.
— Слишком долго, — разобрал полузверь клокочущий голос Керкегора.
— Прости, — проговорила воржиха, и Лотер поморщился, крадясь, как дикий кот. — Возникли сложности.
— Ты должна была предупредить эти сложности. Все-таки мотивация у тебя весьма серьезная, не находишь.
Послышался сдавленный вздох.
— Ты ведь ничего не сделал? — взмолилась воржиха. — Я же выполнила твои условия.
— Еще немного, — хмыкнул претинг, — и я передумал бы. Где тебя носило?
— Говорю же, возникли сложности, — спешно стала объяснять Вельда. — После того как я всыпала ему в лицо порошок забвения, он должен был забыть свою Изабель и полюбить меня. А там я бы убедила его отдать мне осколок. Но что-то пошло не так. Порошок подействовал, я точно знаю. Только явились какие-то совершенно дикие ворги. Лотер ринулся выяснять, откуда опасность…
Лотер продолжал красться, не издавая ни единого звука и благодаря богов, что ветер не с его стороны, вслушивался в каждое слово.
— Ты должна была его вразумить, — пренебрежительно проговорил Керкегор. — Вернуть в Цитадель.
— Я пыталась, — продолжила нервно оправдываться воржиха. — Но он уперся. А еще это зелье Араона… Оно стало выводить из крови Хранителя все, что там находиться не должно. Я очень боялась, что он ее вспомнит прежде, чем успею все сделать.
— Но ты успела? — поинтересовался птеринг.
Даже не видя ее, полузверь учуял, как Вельда кивнула.
— Пришлось думать на ходу, — сказала она. — Но твое зелье порталов очень помогло. Не знаю, как бы я выбиралась из тех подземелий…
— Подземелий?
— Фалк погиб, а Лотер остался где-то в Великом Разломе, — упавшим голосом произнесла Вельда.
Птеринг что-то промычал, и в этом мычании полузверь уловил радость, перемешанную с тревогой. Он уже успел подкрасться так близко, что из-за листвы наблюдал за обоими. Воржиха стоит перед птерингом, опустив голову, словно не воржиха, а какая-нибудь рабыня из его гарема. Тот потирает подбородок и чешет гребень на макушке.
— Занятная ситуация, — наконец, произнес Керкегор. — Смерти я ему точно не желал, но, с другой стороны, так никто не хватится осколка. Ты ведь его принесла мне?
Вельда кивнула и потянулась к карману на юбке. Вынув оттуда блестящую пластину, протянула птерингу. Глаза того жадно сверкнули, он ухватился пальцами за осколок.
Этого Лотер уже не мог выносить. Хрустнув шеей, он вышел из кустов, скалясь, как медведь, и дыша, словно разъяренный буйвол.
Вельда побелела и оцепенела, так и оставшись с вытянутой рукой и держа осколок. Керкегор тоже замер, глаза округлились, а клюв раскрылся.
— Как интересно, — прорычал полузверь. — С каких это пор воржихи лижут пятки всяким драным петухам? Керкегор, какого клятого лешего тут делается?
— Лотер… — пропищала Вельда.
— Молчи, вероломная предательница, — рявкнул на нее полузверь. — Я могу понять, почему чужие ворги вели себя так. Они были не ворги уже, а приспешники Ильвы, мертвяки. Но ты, живая, здоровая и полная сил воржиха. И предала своих же. Вот этого я не понимаю.
В глазах Вельды заблестели слезы, губы задрожали, она было дернулась к Лотеру, но наткнулась на такой злой взгляд, что не посмела сдвинуться с места.
Взгляд же Керкегора оказался прикован к блестящему яйцу подмышкой полузверя.
— Отдай, — коротко сказал птеринг.
Оскал Лотера стал шире, он произнес хрипло:
— Только после того, как ты лично вручишь мне мою часть Золотого Талисмана.
