Он видел, как сверкнули глаза птеринга, и какая мучительная борьба сейчас в нем идет.
Лотер добавил, немного успокаиваясь оттого, что управление ситуацией у него в руках:
— Оно того стоило? Вот это все. И только ради моего куска Талисмана? Прям не знаю, куда от такого внимания деваться. Всем нужен осколок, причем мой. Чудеса, да и только. Устроили тут охоту на полузверей.
Птеринг проговорил, продолжая глядеть на яйцо все тем же немигающим взглядом:
— Мы вымирающая раса, Лотер. С помощью мощи Талисмана мы сможем восстановить нашу былую славу. Вернуть наши земли.
— Старая песня, — рявкнул ворг.
— Ты не понимаешь, — произнес Керкегор клокоча. — Нас вытеснили в такие условия, где долго не выжить даже воргам. А мы выживаем. Но с каждым годом птерингов все меньше. Мои жены и жены других птернигов высиживают день и ночь. Думаешь, просто так? Каждое яйцо — на вес золота. Отдай его.
— Только в обмен на мой осколок, — отрезал полузверь.
Гребень из перьев на голове Керкегора поднялся, голова наклонилась, он как-то собрался, принимая боевую позицию. Лотер вытащил яйцо из подмышки и перекинул в другую руку. Пока оно летело, птеринг замер и задержал дыхание, с ужасом глядя, как его сокровище перемещается в воздухе. Лишь когда ворг поймал, Керкегор выдохнул и как-то осунулся, сразу став меньше.
Отвернувшись, он некоторое время молчал, словно о чем-то серьезно думал. Затем вновь взглянул на Лотера полными печали глазами.
— Бери, — сказал он и протянул осколок.
Керкегор не знал, что полузверь в жизни не причинил бы вреда птенцу, щенку или любому другому детенышу. Он даже брошенных недокормышей выхаживал, делая из них сильных зверей, с чем совершенно не соглашалась его родная стая.
Но, даже если бы он сейчас об этом рассказал, никто бы не поверил — вид у полузверя такой, словно только и ждет, чтобы накинуться на кого-нибудь и оторвать голову.
Он протянул яйцо, и они одновременно обменялись. Керкегор обнял невылупившееся дитя так, словно это уже младенец, а полузверь упрятал осколок в потайной карман.
— Если Совет узнает, будут разборки, — сказал ворг.
Керкегор кивнул.
— Будут, — сказал он как-то тоскливо.
— Я не хочу шума, — продолжил Лотер почти нормальным голосом.
Птеринг посмотрел на него с удивлением и даже каким-то уважением.
— Серьезно? — спросил он. — Не станешь жаловаться Главе на коварного птеринга, который умудрился своим великим умом выудить второй осколок?
— Чтоб я при всех признался, как меня обдурили? — отозвался полузверь. — Как-нибудь обойдусь. Но Теонард узнает. Он должен знать, от кого можно ждать такой подлости. Тебе что, мало того, что уже есть?
Птеринг вздохнул, теснее прижав яйцо к груди.
— Тебе не понять тоски и отчаяния исчезающего народа. Я пойду на все, чтобы сохранить свою расу.
— Верю, — согласился полузверь, поглядывая на Вельду, которая все еще стоит застывшая. — Но на то нам и даден Совет и целая куча осколков, чтобы как-то вместе решать такие вопросы.
— Думаешь, кому-то есть дело?
Ворг сдвинул плечами.
— Всем есть дело только до себя, — согласился он. — Но мы живем тут всем скопом, потому договариваемся. Но я предупреждаю тебя, Керкегор, попробуешь выкинуть подобное еще раз, не пощажу.
Птеринг посмотрел на него сурово, но Лотер понял — с ним Керкегор больше не станет пытаться воевать. Слишком непредсказуемы ворги. Слишком непонятно действуют. Птеринг не предполагал, что полузверь без подготовки отправится в далекий путь, спутает все планы.
— Ты опасный враг, Лотер, — сказал наконец Керкегор.
— Только заметил? — с рычащей усмешкой спросил полузверь.
— Не до конца верил, — кривясь и щелкая клювом ответил Керкегор.
Затем развернулся и согнул колени, видимо, чтобы взлететь, но тут голос подала Вельда.
— Керкегор! — выкрикнула она. — А твое обещание?
Птеринг обернулся, лицо такое, будто только что заметил воржиху и вообще не понял, кто она и что тут делает. Пару секунд смотрел на нее, затем махнул в сторону.
— Она тут, в кустах, — сказал он и, наконец, оторвавшись от земли, поднялся мимо веток в небо.
Вельда уже не смотрела ни на Керкегора, исчезнувшего в небе, ни на Лотера, который наблюдает за ней хмуро, как грозовая туча. Она метнулась в кусты малинника, обдирая руки и цепляясь юбкой за ветки. А через несколько секунд вышла оттуда с воржонком на руках, лет четырех от роду.
Она прижимала его так, словно боялась, что отнимут. Воржонок — девочка с торчащими черными волосами липнет к ней, цепляется ручонками и прячет лицо у нее на груди.
Вельда подняла на полузверя виноватый взгляд, губы растянулись в неуверенной улыбке.
— Прости меня, Лотер, — сказала она. — Я не могла иначе…
Полузверь смотрел на них и внутри переворачивались целые валуны мыслей и ощущений. Время от времени всплывал образ Изабель, его обещание никогда не искать ее, не входить в мир темной госпожи.
— Твое дитя? — спросил полузверь после некоторой паузы.
— Мое, — просто ответила воржиха.
— Из-за нее ты предала меня?
Вельда кивнула.
