Охота на привидений полностью

За церковью, обнесенное хилой поко­сившейся оградой, топорщилось крестами и звездами заброшенное деревенское клад­бище. Почти в центре его находилось странное строение, будто кто-то срезал с московского планетария его крышу, умень­шил в несколько раз и поместил здесь, приделав сверху солидный каменный крест. Я догадался, что это и был склеп Куделина. За кладбищем находилась еще неболь­шая рощица из десятка голых по поздней осени деревьев, а уж за ней стояли два последних дома Ворожеева, старые поко­сившиеся избы. В одном из них и жила Светкина бабка, слывущая местной ведь­мой. Больше за этими домами не было ни­чего, только обширное голое поле, оканчи­вающееся синей полосой леса в значитель­ном отдалении. Тишина стояла такая, какой не услышишь в городе. Все тихо. Лишь откуда-то из-за поля доносился странный повторяющийся однообразный хриплый звук: кру, кру, кру.

— Что это? — спросил я Светку.

— Ворон кричит. Там Волга. Берег кру­той. Вороны крутизну любят.

«Надо будет и туда сбегать», — отметил для себя я.

Тем временем мы подошли к одному из окраинных домов. Ставни на его окнах были открыты, дорожка к двери хожена, из трубы валил серый дымок. Во дворе стояла будка, но собаки в ней не было, и мы беспрепятственно прошли до двери. Звонка опять не оказалось, и Светка снова стучала. На первый же ее стук из-за двери раздался задиристый собачий лай, однако нельзя сказать, чтобы очень грозный. Дверь скоро отворилась, как бы сама, за ней никого не было. Светка храбро шагну­ла через порог, я за ней. Во внутренних дверях сеней я успел увидеть согбенную старушечью спину. Мы отряхнули снег с сапог и вошли в комнату.

Хозяйка, маленькая старушонка в си­неньком платьице и коричневом пуховом платке, накинутом на плечи, быстро соби­рала на стол.

— Здравствуйте, баба Дуня, — поздоро­валась Светка.

— Здравствуйте, — поспешил за ней я.

— Здравствуйте, — эхом откликнулась старушка, — садитесь за стол.

Голосок у нее был тоненький и треску­чий.

Я задержался на пороге, оглядывая внут­реннее помещение избы. Стол баба Дуня накрывала нам в комнате, соседствующей с сенями. Очевидно, что в доме была еще комната, но дверь в нее была завешена плотной занавеской.

Здесь, в отличие от дома Максимыча, все было чистенько и аккуратно, каждая вещь знала свое место, все в образцовом порядке. На стене тикали ходики с гирей на цепочке, и Иванушка летел по звездно­му циферблату на Коньке Горбунке. На лавке у стены сидел здоровенный пушистый черный котище с маленьким белым галстучком и нагло таращил на меня круг­лые золотые глаза, рядом с ним лежала и дремала серая уточка, а черная собачка, прекратив лаять и виляя хвостом, отбежа­ла от порога и прилегла под лавку прямо у кошачьих ног.

— Представь меня молодцу-то, — по­просила свою внучатую племянницу баба Дуня и впервые глянула мне в глаза. Я вздрогнул.

Нет, ничего страшного, безобразного или грозного не было в облике этой стару­шонки, но глаза… На меня глянули моло­дые, страшно знакомые серо-зеленые гла­за с бесинкой — Светкины глаза.

Тут Светка меня представила, и баба Ду­ня усадила нас за стол. Она с благодарнос­тью приняла дяди Пашины гостинцы и при­нялась потчевать гостей. К обеду у одино­кой старушки была подана прекрасная наваристая куриная лапша, картошка с тушенкой, соленые грибки, квашеная ка­пуста и завершал все традиционный чай с малиновым вареньем. Я наелся как никог­да, удивляясь домовитости одинокой по­жилой хозяйки.

Я и так в ведьм и чертей не верил, а уж баба Дуня своим приемом окончательно убедила меня, что все это сказки. Разве могут у ведьмы быть такие вкусные гриб­ки. Светка меж тем поддерживала беседу.

— Как же вы одна управляетесь, баба Дунь?

— Да уж так как-то. Егор много помо­гает, спасибо ему. От Максимыча проку мало, но тоже заходит. И вот Паша, дядя твой, тоже не забывает. А остальное сама помаленьку. Ешьте грибки-то, это все бе­лые.

Сама баба Дуня в расспросы не пуска­лась и россказней наподобие Максимыча не выдавала. Я был ей за это даже благода­рен. Единственное, что она спросила у Светы, была ли та у Максимыча.

— Да мы только что оттуда, — ответи­ла Светка, — его сказок наслушавшись. Про икону нам рассказывал, про церковь, про беса какого-то, говорит, конец скоро.

Баба Дуня только сокрушенно покачи­вала головой, поджимая сморщенные губки. Когда дело подошло к чаю, в дверь постучали.

— Ох, — поднялась со стула баба Ду­ня, — вот и Максимыч сам прется.

И точно, она не ошиблась. Вскоре после прихода Петр Максимыч тоже занял место за общим столом. И уж никто больше поч­ти ничего не говорил кроме него.

— Слышь, Петровна, што я тебе ска­жу, — прихлебывая чаек, вещал Макси­мыч.

— Што? — откликалась баба Дуня.

— Да ты не штокай!

— А я и не штокаю.

-— Так ты слушай лучше, вот я им гово­рил, бес меня посещает. Ты вот што на это скажешь, а?

— Да уж знамо дело посещает, — хит­ренько щурилась старушонка. — Как по­сетит, так ты и напьесся.