Началась новая пара. Мы намеренно опаздывали, уж очень не хотелось идти на английский. Нам выдали старинный учебник с глубокими советскими корнями, а руководила сим предметом странноватая женщина, явно мечтавшая когда-то поступать в Гнесинку. Сначала нас занимало то, как проходила эта пара. Преподаватель открывала рот со звонком и закрывала его где-то посередине перемены. Она рассказывала про то, как накануне долго и при помощи всего персонала магазина выбирала помаду под цвет... лица (интересно, как в тот момент на нее смотрели окружающие) и в итоге огорченно доставала две помады, купленные вчера. Дальше следовало голосование, кто какую помаду считает более подходящей. Все начинали детально рассматривать ее уже не молодое лицо с первыми признаками дряблости. Такое внимание, разумеется, льстило прекрасной женщине возраста, лет десять назад называвшегося бальзаковским. Вылупленные на нее пять пар глаз (мы по очереди ходили в этот цирк, чтобы не тратить попусту свое время, и, по-моему, она так никогда об этом и не догадалась) приводили ее в такой экстаз, что она начинала петь. Что-то про алые губки, если не ошибаюсь. По ней плакало музыкальное училище. Образ менялся на каждой паре. Песни были то пронзительными и грустными, то веселыми. Народ забавлялся, а она думала, что является самым заботливым преподавателем из всех. Она жалела, что мы, такие молодые, должны забивать головушку всякой белибердой (английский язык в ее понимании был белибердой).
Мы с Людкой переглянулись и попросились выйти покурить. Интересно, наверное, из-за таких преподавателей сложили вековую шутку про МГИМО.
Встречаются в Лондоне два дипломата. Один из них спрашивает, который час:
— Экскьюз ми, сэр! Хау мач вотч? (Извините, сэр! Сколько часов?)
— Сэвен ватч. (Семь часов.)
— Сач мач? (Так много?)
— Ту хум хау. (Кому как.)
— Финишд Москау МГИМО? (Окончили московский МГИМО?)
— Аск! (Спрашиваете!)
Мы сели на диванчик, углубились в мобильные телефоны (как и положено ярким представительницам поколения большого пальца правой руки) и просто наслаждались тишиной. Слышалось лишь простуженное дыхание Людки, да звук ударов ее длинных розовых ногтей о клавиши телефона. Потрясающая способность печатать эсэмэски не глядя, да еще со скоростью триста ударов в минуту! (Небольшие калькуляции на тетрадке по английскому помогли мне рассчитать эту баснословную величину.)
Тут в конце коридора появился Марат. Он шел быстрым шагом, и его черное длинное кашемировое пальто развевалось, как у Уэсли Снайпса в фильме «Блэйд», ну или как у Бэтмена, когда он спасает очередную красотку, висящую на одной руке на фасаде небоскреба. Марат поцеловал нас (не без этого), извинился, что не может остаться поболтать, так как спешит сдать важную работу, и умчался дальше.
— Слушай, Людка, давай-ка начистоту: у вас что-то было?
— А у вас?
— Ты первая. Я тебя опередила с вопросом.
— Знаешь, не. Мне некогда было заниматься нашим спором: то с Владом развод, то с родителями скандалы... Тем более что твои джинсы уже стали рухлядью — сколько раз ты в них красовалась?
Да, отрицать не стану. Я старалась надевать их почаще, предчувствуя скорое расставание с этим уникальным экземпляром (минус два килограмма за две минуты! Главное — застегнуть!). Кстати, не рухлядью, а раритетом. Джинсы всегда должны быть немного потертыми, это придает им шарм и сексуальность. Уж кто-кто, а Роберто, Доминико, Стефано и прочие почитатели женской красоты в этом знают толк. Хотя с Доминико и Стефано я, наверное, погорячилась. Они, скорее, разбираются в мужской красоте...
— Ну а ты, Рит? Я знаю, что ты была у него дома.
— Да это все фигня. Он устроил там вечеринку, и ему было не до меня. Жаль, конечно. А вы ведь с ним тоже пару раз встречались?
— Марат помогал мне по одному делу.
Я удивленно посмотрела на подругу. По какому такому делу? Машину Влада она чинила уже после этого...
Прочтя в моих глазах немой вопрос, Людка промямлила:
— Ну не знаю, как тебе и сказать.
— Давай, не тяни. Скажи прямо и можешь даже по-русски!
— Я занималась у его бывшей девушки стриптизом.
— И что этого стесняться? Щас во всех спортклубах предлагают данный «вид спорта». По-моему, это мегакруто!
