Важен ли был флэтпад? Хок над этим не задумывался. Наверное, да. Ведь тогда он несколько раз звонил отцу, который не отвечал только потому, что в это время, вероятно, уже был мёртв. Но важнее для Хока сейчас было другое, и, крепко сжав хрупкие плечи Фло, он тихо проговорил:
— Ты же не верила… Никогда не верила, что я убил своего отца! Тогда зачем? Зачем ты потащила меня на Аэртон? Что хотела доказать?
— Что ты Бенджамин Хоккинс, — срывающимся шёпотом произнесла девушка.
— Почему?
— Потому что если его не существует, то и меня в его жизни никогда не было! — с рвущим душу отчаянием выкрикнула она. — Меня просто не было!
— Дурочка! Моя маленькая дурочка, — целуя её мокрое от слёз лицо, повторял Хок. — Ты была в моей жизни, есть и будешь! Всегда! Пока я живу и дышу!
— О, господи, что это? — вдруг замерла она, отстраняясь и опуская голову.
Хок не сразу понял, куда она осмотрит. А потом перевёл взгляд и гулко сглотнул.
День пошёл на убыль, и из-за буйной растительности сельвы, плохо пропускающей лучи заходящего солнца, комнату начал быстро окутывать мрак, в серой густоте которого теперь отчётливо была видна светящаяся на груди Хока буква.
— Я набил её, когда узнал, что ты умерла.
Я ведь обещал, что отыщу тебя даже на том свете, — сипло пробормотал он.
Тёплая капля, сорвавшаяся со щеки Фло, шлёпнулась прямо в самый центр сияющей татуировки, едва не остановив Хоку сердце.
— Кузнечик, не надо…
Весь мир катился к чертям собачим, когда она плакала. Потому что весь этот мир не стоил её слёз.
Всхлипнув, она наклонилась, а потом стала нежно целовать вытатуированный у него на груди знак, и Хока шарахало от её прикосновений, словно она дотрагивалась до кожи не губами, а оголёнными проводами, по которым шёл электрический ток.
— А я линзы поставила такого цвета, как глаза у Торри, — вдруг жалобно призналась она. — Думала, ты поймёшь…
Сграбастав девушку в свои объятия и исступлённо целуя её лицо, шею, плечи, Хок горячечно шептал: «Я дурак, Кузнечик! Я такой дурак!» А она гладила его спину ладонями, подставляла поцелуям солёные губы, и её рваные вздохи-всхлипы казались ему неземной музыкой.
Теперь Хок знал, как звучит страсть. И он осознанно тонул в водовороте этого звука, падая в его объятия и купаясь в палитре эмоций, окрашивающих его серый мир в радужные цвета.
Сплетаясь друг с другом руками и ногами, они лежали на дощатом полу, не чувствуя холода, не испытывая неудобства, глотая слёзы и беззвучные слова, произнести которые не было сил.
Сумерки сгущались над сельвой. И темноту, окутавшую временное пристанище Хока и Фло, теперь рассеивала только светящаяся на груди мужчины буква, как вечное обещание мифического Ликара найти свою любимую Торри даже в беспросветных чертогах смерти.
В голове и мыслях Хока ещё царил хаос, но стоило испуганно вздрогнуть и крепче сжать руки, проверяя, не исчезла ли из его объятий Лэнси, как лицо его расплывалось в глупой счастливой улыбке, а сердце начинало стучать громче и быстрее.
Девушка пошевелилась. В кадык Хока доверчиво ткнулся её холодный нос, и мужчина низко рассмеялся, захватывая губами его кончик, чтобы согреть.
— Боже, ничего не изменилось! Лягушка ты моя, вечно мёрзнущая! — сначала в восторге прошептал он, отыскивая её ледяные ладони и сжимая в своих, а затем подскочил, словно его клюнули в темечко, быстро подхватывая девушку на руки. — Я идиот! Кретин недоделанный! Господи, который час?
— Что случилось? — заторможенно моргая, спросила Фло, когда Хок посадил её на кровать и начал носиться по комнате.
— Тебе лекарства принимать следует каждые четыре часа! И пластырь на голове сменить давно нужно было!
— Я хорошо себя чувствую, — попыталась его успокоить девушка. — У меня ничего не болит! Шов только немного тянет. Но это же нормально?
Пропустив мимо ушей её лепет, Хок распотрошил очередной пакет с украденной униформой, доставая оттуда новенькую футболку.
— Ну-ка, давай сюда свои руки! — засуетился он, одевая Фло, словно ребёнка. — Замёрз, мой Кузнечик? Прости. Что-то я торможу не по-детски! Забыл, что ты у меня не закалённый дрэйкер.
— Бен, — послушно позволяя ему вертеть собой, позвала девушка, и Хок застыл, прислушиваясь к тому, как звучит в её устах его настоящее имя, от которого он уже успел отвыкнуть.
— Что? — присел перед ней на корточки.
— Не могу отделаться от странного чувства, что мы с тобой вернулись в прошлое, — Фло протянула руку, осторожно касаясь ею лица Хока, и тот мгновенно прижался к ней щекой и легонько потёрся. — Словно ты и не уходил.
Хок склонил голову на её колени и блаженно прикрыл глаза, когда ладони Фло ласково взъерошили ему волосы.
— Я так скучала, — прошептала она. — Только ты умеешь быть таким заботливым и нежным, даже когда на меня сердишься…
— Я никогда не умел на тебя сердиться. Не получалось, — Хок поднялся, взял со стола отложенные лекарства, воду и протянул их девушке. — Пей, раз скучала по тому, что я тобой вечно командовал. И привыкай, что командовать буду и дальше!
Фло усмехнулась, проглотила таблетки и тихо обронила:
— Ты бы оделся, командир!
