Звучало обнадеживающе, но не успокаивающе. Не было никакой гарантии, что в процессе пути от нагрузок и жары состояние девушки снова не ухудшится. По-хорошему, ей бы следовало отлежаться еще пару дней.
— Ладно, — мрачно заявил Хок, — идти самостоятельно, в общей сложности, я тебе разрешу не больше часа. Остальную часть пути буду тебя нести.
— Но… — попыталась возразить Фло.
— Не обсуждается, — гаркнул он и решительно поднялся с места, принимаясь готовиться к походу. — Ешь. Не теряй зря время!
Послушно потянувшись к принесённым мужчиной продуктам, Фло молча допила сок, съела фрукты и закатала рукав, подставляя Хоку руку для инъекций седативных препаратов, которыми он уже успел зарядить шприц-пистолет.
Такая тихая и покорная, она напомнила Хоку прежнюю Дохлятину, безропотно подчиняющуюся любым его приказам и слепо доверяющую каждому его слову. Странно, но именно так, не произнося ни одной фразы, ей почему-то всегда удавалось вселить в Хока уверенность в собственных возможностях. Наверное, дело было в ответственности, которую он всегда испытывал, глядя на неё, необходимости быть смелым и сильным, чтобы уберечь и защитить своего Кузнечика от любых бед и напастей.
Закончив с процедурами, Хок отложил шприц в сторону и присел рядом с девушкой.
— Эй! Ты что притихла? Обиделась на меня?
— Ты прости меня. Не обращай внимания на то, что я говорю. Не надо никуда идти. Мы можем ещё немного подождать, раз ты уверен, что твои друзья тебя ищут… — прижалась щекой к его плечу она. — Я боюсь за тебя. Я умру, если с тобой что-то случится.
— Ну вот! Начинается! Это еще что за паника на корабле? — бережно приподнял её лицо за подбородок Хок. — Ты права. Сидеть здесь и ждать мы можем еще достаточно долго. Я знаю, что мои друзья нас ищут, но уверен, что им всячески усложняют поиски, и если есть шанс выбраться отсюда и связаться с ними — его надо использовать. Тем более, что твоя травма больше не вызывает у меня серьёзных опасений. Я привёл тебя сюда только из-за неё. И да — твоя семья действительно не должна страдать из-за ложных сведений о твоей гибели. Это жестоко.
— Я думаю, твоя семья тоже сходит с ума от неизвестности.
Фло ласково погладила ладонь Хока и сжала её в своей, переплетая их пальцы.
Он горько усмехнулся. Цветочек затронула запретную тему, мысли о которой причиняли ему глубокую душевную боль. Говорить о семье, для которой Хок так и не стал родным, было равносильно вскрытию гнойного нарыва.
— Я сомневаюсь, Кузнечик. Моей единственной семьёй всегда были мама и ты. И после того, как я вас потерял, что такое дружба, взаимопомощь, искренность и неподдельная забота я понял только тогда, когда мы с Агни набрали нашу команду. Они и есть моя настоящая семья! Это те люди, которым действительно небезразлична моя судьба. Они единственные будут горевать и страдать, если меня не станет.
— Может, ты слишком категоричен в суждениях о своих родственниках? Возможно, для дальних ты действительно чужой человек, но не для родной бабушки. Ты ведь её единственный внук! Не камень же у неё вместо сердца!
— Марди Хоккинс, пожалуй, будет прочнее камня, — невесело проронил Хок. — По крайней мере, я всегда сомневался, что её можно чем-то разжалобить или улестить. Таких, как она, больше не делают. Раритет!
— Ты говоришь это с гордостью и уважением, а не сарказмом, — мягко заметила Фло.
— Похоже, несмотря ни на что, ты её любишь!
Хок вздохнул и задумчиво уставился взглядом в стену.
— Было время, когда я из шкуры вон лез, пытаясь ей понравиться. Но как бы я ни старался, мне почему-то никогда не удавалось подняться до уровня её идеала. Стоило совершить малейшую ошибку, и она в своей извечно надменной манере пренебрежительно произносила: «Дурная кровь». Я, видимо, всегда напоминал ей свою мать, которую Марди считала человеком не своего круга.
И при первой же возможности посодействовала тому, чтобы отец её бросил.
— Возможно, в том, что твои родители расстались, нет её вины. Если бы твой отец любил маму, он никогда бы её не бросил.
— Цветочек, — удивлённо приподнял брови Хок. — А с чего это ты вдруг защищаешь Марди?
— Я не защищаю, — смущённо стушевалась девушка. — Мне кажется, что ты должен попробовать дать ей шанс, ради себя самого. Я помню, как ты говорил о ней, когда тебе было четырнадцать. И я вижу, сколько боли и обиды в твоих словах сейчас. Ты никогда не избавишься от демонов прошлого, если не отпустишь их сам. А для этого тебе нужно поговорить со своей бабушкой. Не с позиции обозлённого на неё мальчика, а как взрослому, умному и состоявшемуся мужчине. Кто знает, может, вы посмотрите друг на друга совершенно иными глазами?
Хок улыбнулся и, прижав к себе Фло, нежно коснулся губами её лба.
— Ты мой маленький неисправимый миротворец! Всегда пытаешься разглядеть в людях только хорошее. Ты та единственная стихия, в которой моё чувство самосохранения равно нулю. Вижу тебя — и с радостью покоряюсь. И я сделаю всё, о чём бы ты меня ни попросила.
— Я никогда не попрошу тебя о том, что может причинить тебе вред. Всё, чего я хочу — это видеть тебя счастливым.
