Во-первых, освобождала от необходимости платить налог на безбрачие. Безопасники вообще редко заключали браки, и обычно делали это годам к тридцати пяти или даже сорока. Близкие любого оперативника становились мишенью, и логично, что они не хотели обзаводиться женой и детьми. По слухам, туда вообще предпочитали брать сирот или магов, не имевших тесных связей с семьёй.
Во-вторых, позволяла воспользоваться информацией и ресурсами, недоступными для широкого круга магов и даже исследователей. Да что говорить, именно безопасники контролировали изобретения чужемирцев, и наверняка их служебная библиотека содержит тайны, прикоснуться к которым обычному человеку не суждено.
В-третьих, жалование даже простого агента впечатляло. Если Адель и Брен в качестве гарнизонных целителей получали по тысяче арчантов в месяц, то безопасники зарабатывали вдвое больше. Интересно, а сколько платят стажёрам?
В-четвёртых, я бы солгала, если бы сказала, что предложение мне не польстило. Приятно, когда не ты обиваешь пороги в поисках места, а работодатель сам тобой интересуется.
Но подчиняться Блайнеру? Постоянно видеть его снисходительную улыбочку?
Нет, однажды я бы точно взорвалась. Нет у меня столько выдержки, чтобы выносить подобное изо дня в день. Я же не Адель! И даже для бесконечно терпеливой и всепрощающей старшей сестры служба под началом Блайнера — пусть и другого! — едва не закончилась катастрофой.
И вот в чём ещё досада: попробуй найди сферу, где эти гадкие Блайнеры не цветут буйным черноволосым цветом! Куда ни сунься — везде какой-нибудь Блайнер занимает какую-нибудь высокую должность. Разве что в академии их мало, но это потому, что они предпочитают военную карьеру.
Всё же предложение Трезана и служба при дворе пока звучит привлекательнее. Однако слова, что отбор туда ещё жёстче, чем в СИБ, заставили занервничать.
Не привыкнув волноваться без причины, решила найти Трезана и расспросить его.
Принц обнаружился в столовой, где вся команда праздновала победу в аттестационном бою. Я так погрузилась в мысли о предложении Блайнера, что даже забыла спросить об общих результатах турнира.
— Поздравляю нас, мы заняли первое место, — широко улыбнулся принц.
— Не в последнюю очередь благодаря твоему заклинанию ускорения реакции и своевременно оказанной медицинской помощи, — добавил Дервин Блайнер-Местр и чопорно проговорил: — Ещё раз спасибо за лечение.
— Мы отлично поработали! — широко улыбнулся принц. — А ведь все изволили утверждать, что с девятью копьями шансов у нас нет, но я проанализировал очки за бои предыдущих лет, и пришёл к выводу, что штрафные баллы за раненых и убитых не меньше влияют на общий зачёт, чем непосредственно убийство голема. Пару лет назад победила команда, которая не одолела голема, но и не потеряла ни одного участника. В итоге их не впечатляющий по баллам результат оказался лучшим. В другие годы, конечно, победители всё же убивали голема, но прецедент имеет место быть.
Не хотелось прерывать Трезана или отвлекать его, поэтому я просто прихватила поднос с едой, села рядом на правах члена команды и слушала горячее обсуждение боя. Кто куда ткнул копьём, кого чуть не ранило хвостом, а кто получил по щиту клешнёй так, что отбило руку.
Молча взяла и подлечила упомянутую руку с расплывшимися синяками в местах крепления щита. К моему присутствию отнеслись спокойно, и я впервые пожалела, что учёба подходит к концу.
Ведь неплохо иметь команду, где тебя ценят.
Время вечерника давно закончилось, и нас выпроводили из столовой. В просторном холле со статуей Гесты посередине разговаривать стало неуютно, и вскоре парни начали расходиться.
— Трезан, можно тебя на пару слов?
— Да, конечно.
Я отвела его в дальний угол холла и спросила:
— Ты случайно ещё не узнавал у отца насчёт должностей при дворе?
— Нет. Пока не успел. Я поеду к нему завтра и поговорю с ним лично.
— Хорошо. Ко мне приходил Блайнер, предлагал идти в СИБ.
Широкие светлые брови Трезана удивлённо приподнялись:
— А ты что?
— А я не смогу работать с Блайнером, даже если захочу. С ума сойду…
Принц понимающе кивнул и пообещал:
— Я сделаю, что смогу.
Трезан
В хорошо освещённом, обставленном светлой мебелью кабинете императора всегда царила тишина. Ни музыки, ни доносящихся из-за окон трелей птиц, ни голосов стражников, переговаривающихся в коридорах.
Абсолютная, плотная тишина, грузом ложащаяся на барабанные перепонки.
Трезану было назначено на одиннадцать вечера, и за пять минут до аудиенции он мягко ступал по ковру с высоким ворсом, скрадывавшим звуки шагов. Он с детства знал, что опаздывать к отцу нельзя. Но и сам отец никогда не задерживался. Если они договаривались поиграть в охотников на блейзов за час до рассвета, то можно было с уверенностью заявлять: что бы ни случилось, отец придёт. И поиграет с сыном. Ровно столько времени, сколько под это отведено в расписании.
