— Сынок, открой глаза. Нахождение Болларов в Синклите долго не продлится. Бреура убьют. Не в этом году, так в следующем. Если честно, для меня немного удивительно, что он до сих пор жив. Не верю, что Бреур протянет ещё пятнадцать лет до возраста, когда он сможет полноценно войти в Синклит и голосовать там. Пока что его опекает старый Ко?рвигель — всё же иметь в Синклите целых два голоса дорогого стоит, и доверенность на представление интересов рода Болларов для старого интригана — большой плюс. Но чисто с политической точки зрения Боллары мертвы. Союзник у них, по большому счёту, только один — тот же Корвигель. Денег нет, влияния нет, возможности заключать стратегически правильные браки нет. Даже элементарной семейной поддержки нет. Возьми тех же Блайнеров — можно хоть десяток прибить, ничего роду не сделается — ни позиции, ни состояние они не потеряют. А Бреур один. Из сестёр положиться он может разве что на Кайру. Ну, допустим, пробудет она при нём личной телохранительницей ещё пару лет. А дальше кому-то всерьёз понадобится место в Синклите, и их устранят.
Государь говорил о смерти последнего Боллара спокойно, как о деле решённом, потому что личной симпатии ни к Бреуру, ни к его отцу, ни тем более к деду не испытывал. Правитель, разумеется, не хотел, чтобы в Синклите началась резня, но, откровенно сказать, видеть в нём последнего Боллара тоже не желал. Мальчишка привык лишь огрызаться и выживать, а это не те качества, которые требуются в совете императора.
Последняя встреча Пеннара Первого с Бреуром показала, что тот совершенно не умеет искать дипломатические выходы из кризиса, а значит, и советчик из него будет так себе. Эскалировать конфликт умеет любой дурак, ты возьми и сгладь. Да так, чтобы обе стороны довольны остались, и при этом были соблюдены интересы самого правителя и страны. Вот где настоящее искусство!
— Значит, Бреура устранят?
— Если бы не проклятие, я бы убрал его из Синклита сам. Удачно женил бы его и выдал замуж сестёр так, чтобы они сохранили за собой статус, а самого мальчишку с места бы снял и посадил в кресло Келериенов. Синклит — это привилегия, сынок. Возможность для знатной и влиятельной семьи озвучить свою позицию. Утратив влияние, Боллары уже лишились этой привилегии, просто Бреур этого ещё не понял.
— Почему тогда ты не вмешаешься?
— А зачем? Чтобы меня обвинили в устранении Боллара? Его уберут и без меня, а я посмотрю, кто это сделает и как.
— Звучит цинично.
— Добро пожаловать в большую политику, Трезан. Помни, что одиночки здесь не выживают, только сильные семьи и коалиции. Какой бы ты ни решил сделать шаг, всегда заручайся поддержкой. Думаешь, я владею Синклитом? Если бы! Да, мой голос тридцать седьмой, и в случае паритета окончательное решение принимаю я, но совет существенно ограничивает мою власть и влияет на решения, хочу я того или нет. Однако пока моему положению императора ничто не угрожает, потому что я одинаково удобен и неудобен для всех. Это и только это позволяет Лоарелям балансировать на острие ножа. Несколько поколений назад император и помыслить не посмел бы не взять одну из Болларов в невестки, а теперь я говорю открыто, что ни одна из этих девчонок в жёны тебе не годится.
— А как же дар магов жизни?
— Дар ценный, тут я не спорю. Но мне куда выгоднее позаботиться о семи сёстрах, чем о Бреуре. Дар передастся по наследству от них, фамилию к нему прилагать не обязательно. Кстати, если последний Боллар всё же снимет с себя проклятие, его убьют сразу же. Никому не выгодны его наследники.
— Мне жаль Кайру…
— Не стоит её жалеть. Судя по тому, что я успел о ней узнать, она не пропадёт. У тебя остались вопросы или возражения?
— Возможно, но я не готов сформулировать их прямо сейчас. Вроде бы обо всех остальных важных новостях я тебе писал.
— Да. Ты останешься на ужин? Мать будет рада тебя видеть.
— Разумеется, останусь. Мы уже два месяца не виделись. Как она себя чувствует?
— По-всякому. Жалеет о клятве больше не рожать мне детей. Знаешь, подходит тот возраст, когда женщина понимает, что вот она — последняя возможность стать матерью. Я бы и сам хотел малыша, да не одного. Но Эмла?на связала себя и меня клятвой, что не забеременеет снова, пока я не найду Валерианеллу. Тогда ей казалось, что это заставит меня рыть землю и процеживать океаны, но я и так не собирался оставлять пропажу дочери без внимания. А теперь твоя мать передумала, но снять с себя клятву уже не может.
— У вас есть внуки, — осторожно заметил Трезан.
— Внуки… внуков положено баловать, а воспитывать их должны родители. А я бы всё же хотел дочку. Сыновей растить тяжелее, ответственности куда больше, да и дурости природной мальчишкам больше отмерено. А дочки — они же ласковые и нежные. Видимо, старею я, раз мне хочется не по парку ползать по-пластунски, а книжки девчачьи читать и играть в куклы.
— Думаешь, Валери жива? Столько лет прошло с момента её похищения.
Император долго молчал, а затем признался:
