Времени Мелчу хватило лишь на то, чтобы ознакомиться с некоторыми выкладками по порталам, и они привели его в ужас. Если предположить, что такая технология попадёт в руки к сепаратистам, Империю ждут сложные времена и возможный раскол. А если вычеркнуть северных магов из списков служащих у Разлома, то картина получится совсем мрачная. Прорывы едва удаётся сдерживать существующими силами, ослабь оборону хотя бы на двадцать процентов, и кровожадные драконовы твари доберутся до поселений и городов.
Значит, ставки высоки как никогда.
Мы шли на крышу рука об руку с будущим мужем, и меня уже мало волновало проклятие. Моя жизнь — лишь один крошечный мазок на огромном красочном полотне мира, и я предпочту отдать её, чтобы предотвратить наступление смуты, ведь у Разлома служат самые дорогие мне люди. Случись что, они погибнут первыми.
Можно тысячу раз надеяться, что норты не дураки и должны понимать — со временем угроза доберётся и до них, вот только северные горы надёжно защищают от подобных вторжений, а твари не любят холод. Зимой даже у Разлома становится почти спокойно.
Кто знает, как рассудят норты, если получат реальный шанс вернуть независимость? Возможно, предпочтут неизбежный голод, инфляцию и гражданскую войну, лишь бы обрести сомнительную свободу? Ведь император не так уж сильно на них наседает — в школах и академиях наравне преподаются два языка, лоарельский и нортский, у местного правительства есть достаточно автономии, они даже вольны принимать собственные законы. Но нет. Некоторым гордость дороже жизни, а свобода дороже сытого благополучия. И ведь даже нельзя их за это осуждать! Как и нельзя позволять раскачивать лодку.
Вырвавшись на крышу из тесных коридоров имения, я глубоко вдохнула свежий воздух. Умытая дождями природа нежилась в лучах Гесты. Вдалеке мелькнула стая ночных лунных бабочек, а древний дуб тянул к небу тёмные глянцевые листья, на голубоватом свету отливающие серебром.
Жрец уже ждал наверху, в почтенной позе замерев у домашнего каменного алтаря. Грузный и невысокий, он подставил богине щекастое лицо и что-то старательно нашёптывал мясистыми губами. Его большая книга лежала раскрытой, и всё было готово для проведения обряда.
Увидев меня, жрец подозвал к себе:
— Дочь Гесты, подойди, чтобы выслушать наставление о роли жены в браке.
Я бы сама с удовольствием наставила, а вернее навставляла ему наставлений, но перечить служителю Гесты не решилась, и роль покорной Айры тут ни при чём. Всё же одно дело — драться с мужиками и носить брюки, а другое — святотатствовать.
Подошла к каменному алтарю и замерла в ожидании указаний в стиле «почитай за счастье смотреть мужу в рот, раздвигать ноги по команде и не смей иметь своё мнение».
— Дочь Гесты, — тихо начал разговор полный, взволнованный жрец и оттеснил меня своим крупным телом от Мелча и Реннарда, почти полностью загородив обзор.
Это разозлило. Я не хотела терять основной источник опасности из вида! Собеседник тем временем продолжил:
— Геста бережёт и любит детей своих, но милость её не всегда очевидна и понятна простым смертным. Так и ты не можешь в должной мере осознать её к тебе расположение, однако оно есть, и оно изливается на тебя через меня.
Вот самонадеянный тип! Я лишь смотрела на него с выражением кротости, граничащей со слабоумием на лице. Скорей бы он иссяк и перешёл к делу, ради которого его и позвали.
— Откажись от этого брака, дочь Гесты, — вдруг тихо зашептал жрец. — Не будет в нём для тебя ни счастья, ни покоя. Жених твой — злой человек с чёрной душой, и не нужно тебе пачкать свою душу в союзе с ним. Я нарочно сделаю ошибку в заклинании, а ты подыграй мне — скажи, что раз богиня не благословила союз, то перечить ей ты не станешь. Забери брата и уезжай подальше!
Близко посаженные глаза смотрели серьёзно и с какой-то светлой обречённостью. Мне вдруг стало невыносимо стыдно за все мысли и подозрения в адрес этого человека.
— Вы ошибаетесь, ваша праведность. Я прекрасно знаю, что он за человек, и именно поэтому должна выйти за него.
Жрец нахмурился и несколько секунд изучал меня, сжав губы так, что их уголки поползли книзу, отчего полное лицо приобрело забавное выражение. Затем он схватил меня за руку и неразборчиво пробормотал несколько слов. Его ласковая, трепетная сила коснулась меня, и на предплечье ярко вспыхнула печать о неразглашении. Он вытаращился и тут же накрыл её пухлой ладонью, а затем улыбнулся с таким облегчением, будто разом сбросил с плеч тяжелейший груз.
— А я никак не мог придумать, как всё управить в общее благо, ждал знака от Гесты, и вот он явлен мне.
Теперь жрец смотрел на меня с отеческой нежностью.
— Вам обязательно нужно нас поженить, — зашептала я.
А я всё думала — как жрецы узнают, что перед ними агент СИБа? Ведь нас нельзя воскрешать, но никто в здравом уме не носит с собой удостоверение. Оказывается, вон как. Они могут проявить наши печати о неразглашении…
— Как скажешь, дочь Гесты.
— Главное, сразу после обряда отойдите подальше и не мешайте. Что вы знаете о… Реннарде?
