Жрец заговорил тихо и быстро, словно торопясь излить на меня как можно больше фактов:
— Он — Странник и задумал страшное. Мало порталов, соединяющих в пространстве две точки так, что он может мгновенно на любые расстояния перемещаться… Он изобрёл ещё и ритуал... Страшный ритуал... Вы обязаны уничтожить Странника! Слышишь, дочь моя? Никому не дозволяй его допросить, ибо искушение будет велико.
Пухлые щёки покрыл лихорадочный румянец, а глаза горели огнём.
— Клятву заметят, но даю слово сделать всё возможное, чтобы Странника не успели допросить.
Жрец потёр грудь и посмотрел на Луноликую. Его сердце билось часто и так лихорадочно, что мне пришлось вмешаться. Коснувшись силой, я замерла от удивления: жрецу срочно нужна была помощь, у него вот-вот случится обширный инфаркт. Подпитала его силой, чтобы оттянуть неизбежное, ведь на полноценное лечение сейчас не было времени, да и мне неплохо для начала освежить заклинания в памяти, всё же я не практикующий целитель.
Воспользовавшись тем, что от глаз Мелча и Реннарда меня закрывает массивная фигура, я жестами показала Эреру, что стрелять в жреца нельзя. Паралитического яда сердце точно не выдержит, а он и так на нашей стороне.
— Вы больны, вам срочно нужна помощь, — сказала я.
— Я знаю, дочь моя. Поэтому пойдём, времени почти не осталось. А спасти меня ты не сможешь, я дал клятву, что никому не открою секрет Странника, и всегда знал, что расплачусь за это жизнью, просто сначала хотел выведать побольше, а потом стало уже слишком поздно…
— Слишком поздно для чего?.. — переспросила я, но он отвечать не стал. Убедился, что печать на предплечье уже потухла, и потащил к алтарю.
Его лицо нехорошо побледнело и покрылось испариной, однако в глазах сияла почти фанатичная решимость.
Подведя меня к алтарю, жрец подозвал Реннарда и начал обряд. Я беспокоилась, увидел ли Эрер моё послание? Вчера напарники показали мне основные жесты, используемые во время операций, и я вроде бы всё запомнила правильно, но теперь уверенности не было.
И прав ли жрец? Можно ли его спасти, если он нарушил клятву на жизни? Нельзя ли её снять? И для чего стало слишком поздно?!
Я стояла рядом с Реннардом и ждала очереди принести брачную клятву. Наконец жрец спросил:
— Готов ли ты, Реннард Йонас, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Айру Фальс, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, служить ей опорой и поддержкой?
— Готов, — равнодушно ответил жених.
— Готова ли ты, Айра Фальс, дочь Гесты, перед лицом своей богини взять на себя заботу о сыне её, Реннарде Йонасе, хранить ему верность до конца своей или его жизни, холить и лелеять, служить ему утешением в поражении и вдохновением в победе?
— Да, ваша праведность, — ответила я.
Говоря эти слова, я уже знала, что ничего не получится. Я — не Айра Фальс, и богиня никогда не одарит милостью ту, что лжёт перед её алтарём.
Так и вышло. Заклинание жреца осыпалось мерцающей пылью, и всем стало понятно, что бракосочетание не состоялось.
В общем-то, наивно было рассчитывать на другой исход. Брен уже пробовал заключать фиктивные браки, чтобы снять проклятие, и ни в одном из случаев успеха не добился, только деньги потратил на компенсацию.
Значит, проклятие останется со мной и стоит наконец заняться тем, ради чего мы прибыли сюда. Уничтожить Странника!
Я повернулась к Реннарду, готовая атаковать, но тут вмешался Мелч:
— Айра, быть может, стоит попробовать повторить обряд с нашей семейной клятвой? Лардон Йонас, вы же не возражаете против второй попытки?
— Нет, конечно, — ответил он. — А что это за клятва?
— Она… как бы сказать… попроще, что ли. Просто старая клятва, которая была в ходу до того, как в обиход вошла эта. Сестрёнка, попробуй, — жестом поторопил меня Мелч, и я кивнула.
Жрец снова потёр грудь. Я ощущала, как мучительно неправильно бьётся его больное сердце, однако прямо сейчас ничего поделать с этим не могла. Вероятно, ему мешали жжение и боль, но он мужественно терпел, чтобы завершить дело.
— Я, дочь Гесты, перед лицом её прошу одобрить брак с женихом моим, — посмотрела я прямо на сияющую в небе Луноликую. — Клянусь жизнью своей хранить ему верность и быть с ним рядом и в несчастье, и в радости до его или моего последнего вздоха.
Реннард повторил клятву, с прищуром глядя на жреца, и когда тот принялся бормотать слова брачного заклинания, я не шелохнулась, глазами моля Гесту об одобрении. Не столько ради того, чтобы избавиться от проклятия, сколько ради того, чтобы знать, что Странник сегодня погибнет.
Наши родовые печати засветились, и заклинание оплело нас, засияв почти так же ярко, как царящая на небосклоне луна. Я счастливо улыбнулась и повернулась к Реннарду, протягивая ему обе руки. Он как раз стоял спиной к Мелчу, и тот сделал шаг вперёд, чтобы перехватить его запястья и не дать защититься.
И в этот момент жрец кинулся к выходу с крыши. Я не ожидала от грузного, немолодого мужчины такой прыти и на долю секунды растерялась. Этого хватило, чтобы расстановка сил изменилась.
