Охота на Стрельца полностью

– А почему, собственно, в них должно быть что-то человеческое? – резонно возразил Воскобойников. – Это иная разумная раса, со своими представлениями о добре и зле, другой психологией, менталитетом. Убийство людей, особенно тех, кто пытается с ними сражаться, для них не зло, а жизненная необходимость. Естественный отбор, борьба за существование. Это боевые особи, созданные Источниками Сеятелей для того, чтобы процесс изменения прошел как надо. Новая форма жизни уничтожает тех представителей формы старой, кто противодействует изменению. По-моему, все в порядке вещей. Вы опять в плену своих заблуждений. Этой войны могло и не быть, Михаил. Процесс, запущенный в Краснотайгинске, мог быть мирным и постепенным, если бы люди приняли Измененных нормально, а не отреагировали агрессивно… Ксенофобия, не важно, в каком виде и форме, всегда была злом. Человечество всегда группировалось по некоторым признакам: внешним, ментальным, биологическим, национальным. Всегда группировалось не «за», а «против». Все альянсы в истории создавались ради противостояния какой-нибудь угрозе, не важно, действительной или вымышленной. Такова, к сожалению, наша природа. Первые Измененные не были убийцами. Это случилось потом, когда Источнику пришлось реагировать на агрессию человечества. Измененные с боевыми способностями – они как муравьи-солдаты, ведущие борьбу с конкурирующим видом. А истребители и прыгуны, а затем и фантомы – биологическое оружие Источников. Чем сильнее и яростнее будет сопротивляться человечество, тем больше новых тварей будут создавать Источники. И каждое новое поколение будет более смертоносным. Да, пока действующих Источников мало, но на Земле их сотни. Пусть многие из них в Мировом океане, и пока условия не позволяют им пробудиться, но рано или поздно это все равно произойдет.

– То есть, по-вашему, сопротивление бесполезно?

– По большому счету – да. Вы зальете планету кровью, а часть превратите в радиоактивную пустыню, как сделали это с Краснотайгинском, но все равно в конечном итоге проиграете. Да и какой смыл? Зачем пытаться противостоять эволюции, прогрессу?

– Вы так говорите, словно сами себя уже к человечеству не причисляете.

– Причисляю, к сожалению. Но не хочу участвовать в этой бессмысленной бойне.

Я покачал головой.

– У вас странная позиция, профессор. Будучи человеком, так уничижительно отзываться о собственной расе? Не понимаю. Откуда такая тяга видеть сплошной негатив и в упор не замечать ничего хорошего? А как же великие научные открытия, гениальные произведения в музыке, литературе, искусстве? Почему вы о них забываете?

– Какой удобный аргумент, Михаил, – прикрываться достижениями предков! Все это давно в прошлом. А припомните-ка за последние двадцать лет хоть одно великое свершение в этих сферах. В музыке, скульптуре, живописи? Их нет. В литературе и кино? Ну, может быть, пара произведений, да и то с натяжкой. Наука и технология? Так это либо избыточные по своей навороченности гаджеты, либо все более совершенные орудия уничтожения. А больше ни-че-го! Слава Богу, мы хоть в космос больше особенно не рвемся. Кому мы там нужны такие? Нет, Михаил, расцвет человечества в прошлом. Мы перестали развиваться, а значит, деградируем. Знаете, как называют нас Измененные?

– Отжившие.

– Во-от! Именно! Очень точное определение. Человечество изжило себя как цивилизация, как биологический вид. Пришла пора уйти.

Я горько усмехнулся.

– Так, значит? Вы не даете нам даже шанса, а просто списали в архив истории? Не рановато ли?

– Опять вы за свое! Да я не сомневаюсь, что люди еще способны сопротивляться. Даже довольно долго сопротивляться, нагромоздив Гималаи трупов, только в принципе это ничего не меняет…

– Да не о сопротивлении речь! – с досадой ответил я. – Разумеется, мы будем биться за выживание, но дело в том, что мы, люди, заслуживаем еще одного шанса. Быть может, где-то мы и свернули не туда, но не все так безнадежно. Мы еще способны измениться сами, без всяких Источников и направленных мутаций. Измениться в лучшую сторону. Наш потенциал еще не исчерпан.

Воскобойников прищурился.

– Способны, говорите? А вот давайте я еще один пример приведу, причем из области, очень вам близкой. Вы, Михаил, по сути – солдат. Пусть не в армии, а в некой структуре военизированного типа. Не суть. А солдат лучше воюет, когда он верит, что защищает правое дело (если, разумеется, это не чистый наемник, которого, кроме денег, ничего не интересует).

– К чему это вы?

– О правом деле вообще и о вашей организации в частности как о носителе этой «правоты». Вы хотели узнать, почему я задавал вам такие странные вопросы? Извольте, объясню. Только объяснение вам не понравится. И тут уже не мои субъективные оценочные критерии, а голые факты, которые вы сможете оценить самостоятельно. Готовы?

– Давайте, жгите, – мрачно отозвался я.