— Она приволокла его сюда незадолго до того, как я сдал замок в аренду этому сброду — спиритам, этим специалистам по столоверчению. Я спросил свою единственную дочку — то, что у Джаксы и у меня не было больше детей, очень сближало нас. Впрочем, я всегда сознавал разницу между Роксаной и Сединой. Ты — счастливчик. Ну так вот, Седина смолоду отличалась чадолюбием… Но это, гм, я упоминаю между прочим. С глазу на глаз я спросил ее: что это ты притащила? А Седина ответила: ты хочешь сказать, кого я притащила? Но я повторил: не кого, а что. Раз злосчастный Кверфурт стал для тебя «тягомотина», то для меня этот чарльстонщик в лучшем случае тоже «тягомотина». Она в ответ: неужели ты не знаешь — кто это? Это Детлеф фон Прецничек, один из трех самых знаменитых автогонщиков Германии, я намерена с ним обручиться. Но я сказал Сединхен: детка, бога ради, но выходи замуж за автогонщика, за каждым автогонщиком гонится смерть, любые гонки — это своего рода война техники. Почему бы тебе не взять в мужья члена земельного суда или специалиста по стрижке собак? На это молодая особа ответила мне: дедушка, ты реакционер — большие скорости означают прогресс. Ну, а Владетельная принцесса начала скулить: нельзя же, дескать, после такого горя с Каролусом-люсом-флюсом мешать счастью дочери, ведь она станет женой знаменитого на весь мир чемпиончика-пиончика-чика. Делайте что вам угодно, мои дорогие, сказал я, и Седина вышла замуж за моторизованного гладиатора. Она сопровождала его повсюду, в то время как бабушка нянчила близнецов Кверфурта и трех быстро появившихся на свет отпрысков Прецинчека. Да, Седина моталась вслед за «неистовым Детлефом» — так я его окрестил — от одной смертоубийственной автотрассы в Европе к другой, была в Ле-Мане, на Ривьере, в Брешии. А потом «бугатти» Детлефа вылетел на вираже с шорбургской кольцевой трассы, вылетел и сгорел, ты ведь знаешь?
— Знаю.
— А ты видел когда-нибудь моего зятя-калеку номер два, Требла?
— Только на газетных фото еще до-о катастрофы.
