Ханне была счастлива, поскольку в тот момент ощущала, что обладает всем, чего когда-либо могла желать, и не могла допустить и мысли о том, что может всего этого лишиться.
Что тьма может дотянуться и до неё.
Когда они добрались до двери спальни, Уве притянул её к себе, поцеловал и проник рукой ей под юбку. Ханне, прислонившись к дверному косяку, позволила ему провести разведку, а затем сползла по стене, опустившись на корточки. Когда её лицо оказалось на уровне его руки, Ханне поцеловала её. Взяла в рот его большой палец и слегка прикусила. Потом их взгляды встретились, и Ханне улеглась на один из восточных ковров, которые всегда придутся кстати, если кому-то внезапно взбредёт в голову заняться сексом на полу.
— Иди сюда! — требовательно произнесла она, стаскивая трусики. — Помоги мне забыть о Болотном Убийце.
На следующее утро инспектор Линда Буман подъехала за Ханне прямо к воротам дома. Ханне не хотелось спрашивать, но ей показалось, что Линда была примерно её ровесницей. Свои волнистые светлые волосы Линда убрала в конский хвост. У неё было лицо сердечком и глубоко посаженные тёмные глаза, которые создавали яркий контраст с почти прозрачной белизной её кожи. Они пылали двумя угольками из-под светлых бровей.
На своём Вольво Линда провезла Ханне мимо площадей Нибруплан и Норрмальмсторьет, а затем поехала вверх по улице Хамнгатан. Движение было плотным и нервным, а сильный снегопад превратил дорогу в каток, но Линда только ухмылялась и без умолку болтала.
Она смеялась часто и громко. Так громко, что Ханне, которая была человеком сдержанным, почти смутилась.
— Для начала прокатимся на Норра Смедьегатан, — заявила Линда, на мгновение задержав взгляд тёмных глаз на лице Ханне.
Ханне сразу пришлась по душе попутчица. Было нечто безусловно притягательное в её безыскусной, почти детской манере держать себя. Линда живо напомнила Ханне всех подруг её юности, которые были такими же открытыми. Они тогда словно приняли Ханне в свою семью и всегда принимали на себя обязанность делать первый шаг в различных ситуациях, покуда Ханне оставалась на безопасном расстоянии — наблюдала, анализировала и делала выводы.
— Ты и в самом деле, — заговорила Линда, не сводя глаз с Ханне, — настоящий профайлер?
— Да, только…
Линда перебила её:
— Ты была на стажировке в ФБР и там всему научилась?
— Нет, но…
— Чёртов идиот!
Линда зло засигналила и погрозила кулаком автомобилисту, который без всякой видимой причины затормозил прямо перед ней.
— Ты что, заказал права по почте, чёртов придурок?! — воскликнула она и ухватила несколько чипсов из пакетика, лежавшего на сиденье рядом с ней.
Едва Ханне собралась озвучить свой хорошо продуманный ответ на вопрос Линды о ФБР, как та затормозила у тротуара. Линда указала на здания на другой стороне улицы.
— Вот там находилась улица Норра Смедьегатан.
Ханне вытянула шею и принялась шарить взглядом по современным зданиям, одетым в стекло и полированный гранит, тщетно пытаясь отыскать среди них тот переулок с домами восемнадцатого века, который запомнила по фотографиям.
— Находилась? — переспросила она, покосившись на вход в крупный торговый центр, куда толпами валили горожане, чтобы купить подарки к Рождеству или просто погреться.
— Ага. Всю Норра Смедьегатан снесли в конце шестидесятых, чтобы выделить место под торговый центр «Галлериан». Так что никакого места преступления с 1944 года не сохранилось. Но я всё равно решила, что тебе нужно увидеть это. Всё же это часть истории Стокгольма.
Линда сорвалась с места, и они помчались в сторону площади Серъельсторьет.
— Только представь себе, они всё посносили, — бормотала она. — Чертовски жаль. Моя бабка работала там в лавке в шестидесятых. Молочная лавка Майи Эрикссон. Мило, правда?
Очередной взрыв хохота.
— Ну, что скажешь? — продолжала Линда. — Едем в Эстертуну?
Через двадцать минут они уже миновали съезд с шоссе в сторону Эстертуны. Несколько высоких зданий окаймляли дорогу в центр городка, судя по виду, возведённого в шестидесятые годы. Они проехали площадь, где несколько одиноких продавцов предлагали свой товар — рождественские ели и венки. Ханне успела разглядеть кинотеатр, вино-водочный магазин и сетевой универмаг «Оленсварухюс». Центр Эстертуны ничем не отличался от центра любого другого предместья.
— Торчтуна, — пробормотала Линда.
— Разве это место так называется?
Линда звонко расхохоталась, одновременно бросая удивлённый взгляд на Ханне, словно не могла взять в толк, каким образом прозвище «Торчтуна» могло не достигнуть её ушей.
— Эээ… нет. Так называют этот район Эстертуны. Короче говоря, всё в Эстертуне, кроме вилл. С этим местом довольно много проблем. Преступность, наркотики. Не спрашивай меня почему, но кажется, все чилийцы и иранцы, перебравшиеся на жительство в Швецию в последние годы, решили осесть именно здесь. Здесь вообще теперь сложно найти человека, говорящего по-шведски. Но я слышала, здесь продают чертовски вкусный кебаб.
Ханне наблюдала за женщинами, пересекавшими площадь. В руках они несли коробки с едой, а одна толкала перед собой детскую коляску.
