Рядом с черным монахом показался скрюченный, лебезящий и пресмыкающийся человек, в ком Бран не без труда узнал дьякона Швабриила. Прежде дьякон любил выпячивать щуплую грудь колесом и задирать нос так, словно он уже достиг сана Первосвященника. Теперь на него было жалко смотреть. И тем не менее в сердце Брана этот человек вызывал лишь ненависть. Послушнику вдруг захотелось присоединиться к кипящей злобой толпе. Он почувствовал неожиданное родство желаний и порывов со всеми людьми на площади, захотелось встать с ними в один ряд, кричать и требовать казни пусть и для другого человека. Хотя всего пару минут назад Бран испытывал к ним лишь отвращение. Но, может, если он расскажет все людям, они вместе с ним схватят черного монаха и дьякона Швабриила, и гнев толпы обрушится уже на них?
Неожиданно на плечо мальчика мягко легла рука Лигии, и одно это заставило его очнуться от гнева. Он послушник, и негоже ему давать волю таким темным чувствам.
Словно живой организм, толпа заколыхалась в самой своей гуще, нехотя расступилась перед кем-то и снова сомкнулась еще плотнее. Перед помостом показался пресвитер из храма, с которым Бран разговаривал несколько минут назад. Он обратился к черному монаху, но разве возможно было при таком гвалте и на таком расстоянии расслышать хоть слово?
– Надо уходить, Лигия, – настойчиво заговорил Мальдо, – пока еще не поздно. Он выдаст вас. Возможно, делает это прямо сейчас…
– Нет, я рискну. – Девушка решительно взяла у послушника ключ.
– Что? Ты с ума сошла! Лигия, пожалуйста…
– Это единственный шанс.
– Лигия, я с тобой! – тут же подхватил Бран.
– Нет, останься с Мальдо. Так безопасней.
– Я пойду с тобой, Лигия, пойду. Без меня ты не разыщешь вход быстро. Я тебе пригожусь.
Лигия бросила быстрый взгляд на помост. Толпа вновь была неспокойна, отовсюду летели крики возмущения. Тем не менее людские массы с еще большей неохотой заколыхались, выпуская из своего кольца пресвитера и ведунью в сопровождении нескольких стражников.
– Ладно, на споры нет времени. – Лигия обреченно махнула рукой. Все ее внимание было приковано к подруге. – Идем! Мальдо, помоги Семечке разыскать лошадь Далии.
Не дожидаясь ответа, она бросилась бежать вслед за Браном. Перепрыгивая через кусты и топча траву и клумбы, чтобы срезать путь, они быстро обогнули храм и остановились у неприметной, явно давно не отпиравшейся двери. Ключ со скрежетом провернулся в заржавелом замке, скрип дверных петель слышала бы вся округа, если бы не шум, доносившийся с площади.
Лигия и Бран оказались в темном, пыльном коридоре в застенках храма. Их глаза почти ничего не различали здесь после яркого солнечного света улицы. Однако медлить было нельзя. Где-то в храме уже раздавались шаги нескольких человек. Почти на ощупь Лигия и Бран разыскали нужную комнату. Они едва успели укрыться за большим столом, как дверь отворилась.
– Спасибо, добрые сыны Отца Небесного, – раздался голос пресвитера. – А сейчас прошу вас оставить нас одних.
Ответа не последовало, но стражники видимо медлили, потому что пресвитер заговорил вновь:
– Сожалею, но ритуалы исповедания и причастия не допускают присутствия посторонних. Не волнуйтесь, ей некуда бежать. Она в кандалах. Окна здесь такие, что в них и ребенок не протиснется. Если хотите, можете осмотреть комнату, но, кроме меня, сюда ни у кого доступа нет.
При последних словах у Брана глаза на лоб полезли, а сердце перестало биться. Но Лигия крепко схватила его за руку, призывая не выдавать себя ни звуком, ни неловким движением. Другая ее ладонь легла на рукоять кинжала. Бран почувствовал напряжение во всем ее теле. Ведунья была как натянутая стрела, готовая в любой момент действовать без промедления.
Однако стражники еще немного потоптались на месте в нерешительности, но все же покинули комнату, прежде велев пресвитеру при любой опасности звать на помощь.
– Благодарю вас за вашу заботу о моей душе, пресвитер, – заговорила Далия, как только за стражниками захлопнулась дверь. Ее тон был отстраненным и ледяным. – Но предупреждаю сразу, что не могу сказать вам того, что вы от меня ждете. Я не совершала ничего из того, в чем меня обвиняют. Поэтому…
Ведунья осеклась и так и замерла с открытым ртом, потому что в этот момент из своего укрытия появились Бран и Лигия.
– Лигия? – ахнула Далия, едва смогла произнести хоть слово. – Не может быть…
– Может. – Лигия с радостью схватила подругу за руки, помогая устоять. Пережитые ужасы и унижения плена, физические раны, готовящаяся казнь измотали Далию. А теперь, когда судьба ее уже была решена, неожиданно забрезживший луч надежды на спасение совершенно лишил ее сил. Она больше не могла сдерживать слез и едва стояла на ногах.
– Но как?
– Это все пресвитер. – Лигия обернулась к старику. – Не знаю, как вас и благодарить.
– Но почему? – Далия дико уставилась на монаха.
– Ведьмы вы или нет, я против смертоубийства. – Пресвитер нервно облизал пересохшие губы. – Не этому нас учит Отец Небесный. Я помогу вам чем смогу. Но, пожалуйста, заклинаю вас, не заставляйте меня разочаровываться в своем поступке.
