Итан поднялся и решительно направился в сторону уборной. Навстречу ему как раз вышел Келвин. Воспользовавшись тем, что на них никто не смотрит, он схватил друга в охапку и потащил его в ближайшую подсобку. В ней хранилось различное звуковое оборудование, микрофоны, колонки, провода, кейс от караоке машины и куча другого, нужного и не очень, хлама. Оказавшись внутри, Итан закрыл за ними дверь и повернулся к своему другу. Взяв того за талию, он усадил его на одну из огромных колонок так, чтобы оказаться лицом к лицу.
— Я приревновал, — признался Итан. Он быстро накрыл пальцами губы друга, чтобы тот дал ему закончить. — Не хочу, чтобы кто-либо пытался забрать тебя у меня.
Выражение лица Келвина смягчилось, и он осторожно отвел руку друга в сторону.
— Итан, никто не сможет забрать меня. Я твой и я люблю тебя. Я не стал бы говорить первому встречному.
— Знаю. — Итан, мягко обхватив ладонями лицо Келвина, пытался подобрать нужные слова. Ему так много хотелось сказать, но мысли путались в голове, перескакивая с одной на другую. С того самого дня, как Келвин поцеловал его в больнице, Итан безуспешно пытался разобраться со всеми этими новыми и волнующими ощущениями. Похоже, был лишь один способ сделать это. Так же, как и всегда, ему надо просто и откровенно сказать об этом другу. — Когда мы были детьми, я мечтал о тебе. О нас. В смысле, вместе.
Келвин раскрыл рот от удивления.
— Правда?
— Да. — Итан почувствовал, как его щеки начинают гореть. Обычно у него не было от Келвина тайн, но об этом он предпочитал помалкивать. Ради них обоих. — Много раз.
— Почему ты ничего не говорил?
— Я боялся. Боялся, что ты перестанешь со мной дружить. Боялся, что потеряю тебя… — Келвин нахмурился, и было из-за чего. В душе Итана всегда жила уверенность, что их дружбе ничего не грозит, но вот убедить в этом голову было сложнее.
— После всего, через что нам пришлось пройти, ты действительно допускал мысль, что я могу бросить тебя?
Итан в который раз попытался перебороть едкий, парализующий страх, плотно засевший в его сознании. Келвин был единственным, рядом с кем Итан никогда не испытывал тревоги, до тех пор, пока между ними все не изменилось. И теперь он не мог избавиться от этого ужасного чувства. Тому, кто со страхом встречает любые перемены, было трудно принять подобное. Однажды, когда он был маленьким, в магазине не оказалось его любимых хлопьев и мама купила другие. Это так его расстроило, что он плакал не переставая. Несмотря на юный возраст, Итан уже тогда понимал, что его реакция не совсем оправдана. Никто ведь не умер. Но ему тогда казалось, что мир вокруг него рушится. Без помощи Себа он вряд ли бы смог преодолеть эти ужасные мысли. И спустя какое-то время Итан научился справляться с ними сам. Конечно, это давалось ему не легко, по крайней мере, он больше не плакал из-за хлопьев.
— Однажды, когда мы уснули вместе на диване и я смотрел, как ты спишь. Мне хотелось тебя поцеловать, но я сдержался. Позже я постоянно отгонял такие мысли, уверяя себя, как мне повезло, что ты мой друг и я не имею права все испортить. Ты был тогда для меня целым миром. И остаешься до сих пор. Так что я убедил себя в том, что это запретная территория. Я очень любил тебя, но не так как мне хотелось.
— Боже, Итан.
Келвин проглотил ком в горле. В его глазах сейчас отражался целый водоворот эмоций. Итан отдал бы что угодно, лишь бы узнать, о чем думает его друг. И когда тот застенчиво улыбнулся, Итан почувствовал, как сердце сжимается от переполнявшей его нежности.
— Как ты хотел любить меня?
Итан провел по его ладони большим пальцем и заглянул в глаза, синие, как океан. Итану нравился океан. Ну почему ему так непросто выразить свои мысли словами? Чем больше он хотел сказать, тем сложнее было это сделать. Будто его голосовые связки жили своей собственной жизнью и отказывались подчиняться. Он открыл было рот, но болезненный спазм перехватил горло. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и попытался еще раз. Пульс подскочил, разгоняя адреналин по телу. Видя, что его друг готов впасть в отчаяние от невозможности выдавить из себя хоть слово, Келвин осторожно коснулся его лица.
— Все хорошо.
Но Итан знал, что это не так и чувствовал раздражение и неловкость. Это слишком важный момент, чтобы облажаться. Он не мог просто оставить все на потом и терпеливо ждать подходящего случая, когда наконец сможет пересилить себя и произнести хоть слово. Он не мог так поступить с человеком, который завладел его сердцем с первой их встречи. Тем, кто проливал за него кровь, пот и слезы.
Поняв, что он вряд ли найдет в себе силы облечь свои чувства в слова, Итан осторожно коснулся губами губ Келвина, пытаясь поцелуем передать то, что так и не смог произнести вслух. Ведь никто и никогда не понимал его лучше, чем Келвин, так что ему оставалось только надеяться, что и в этот раз все будет так же.