— Послушай себя! Ты все еще чувствуешь вину. — Хадсон отвернулся и еле слышно прошептал. — Как и я. Разве ты не видишь? В тот день умереть должны были мы, а не тот несчастный малыш. Но ничего уже не вернуть. Так что, прошу, отпусти меня.
— Не могу.
— Ну, тогда я это сделаю за тебя. — Хадсон поднял на Себа решительный взгляд. — Другого выхода нет. Конечно, работа в одном подразделении значительно усложнит дело, но прошу, постарайся держаться от меня подальше. Прощай, Себастьян.
Хадсон направился к двери и сердце Итана оборвалось. Он, было, подумал, что всему настал конец, но судя по тому, с каким выражением на лице Себ последовал за Хадсоном, это было не так.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать, но лучше остановись. У тебя не получится просто поставить крест на своих чувствах и продолжить жить как раньше. Я знаю тебя. Отказавшись от своей любви, ты потеряешь не только ее. Ты будешь закрываться до тех пор, пока совсем не перестанешь что-либо чувствовать. А я не позволю тебе довести себя до такого состояния.
— У тебя нет права указывать мне что делать, — отрезал Хадсон и направился к лестнице, но Себ снова догнал его.
Итан решил не бросать своего брата и последовал за ним. Ему абсолютно не нравилось, к чему все шло. Хадсон был полон решимости избавиться от Себа, в то время как Себ не был готов отступить. Хадсон уже долгие годы отталкивал от себя териана с которым был связан узами, но тот отказывался принимать это и каждый раз находил новый способ подобраться к любимому. Итану бы очень хотелось помочь им хоть чем-нибудь, но он понятия не имел что ему делать.
Вслед за Хадсоном они все вместе спустились вниз и, пробираясь сквозь толпу, направились к барной стойке.
Как вдруг и без того накаленная атмосфера достигла точки кипения, когда они случайно наткнулись на Нину и Рэйфа, целующихся в укромном уголке прямо у выхода.
Сердце Хадсона и так уже трещало по швам, а это предательство могло стать для него последней каплей. Однако, как оказалось, им сейчас предстояло столкнуться с проблемой посерьезнее. Нужно было понять, что делать с Себом, который с кулаками кинулся на превосходящего его по размерам старшего брата.
— Ах, ты мразь!
Итан в испуге отшатнулся, когда Себ с размаху заехал Рэйфу по лицу.
— Все эти годы ты винил меня в случившемся! Я каждый божий день выслушивал от тебя оскорбления за свои отношения с Хадсоном, а теперь внезапно выясняется, что ты с Ниной?
— Отвали от меня, нахрен! — прорычал Рэйф, отталкивая от себя брата.
Хадсон, застыв на месте, не мог отвести от Нины широко распахнутых глаз.
— Ты и
Нина быстро вышла вперед, подняв руки в примирительном жесте.
— Хон, прошу тебя, позволь объяснить.
— Объяснить? — Бледная кожа Хадсона вспыхнула, глаза заблестели. — Как ты могла скрывать от меня подобное? Я доверил тебе все свои тайны. Ты же прекрасно знала, что этот урод пытался добиться моего увольнения, и после всего этого спала с ним?
Не веря своим ушам, Себ уставился на старшего брата.
— Ты хотел, чтобы его вышвырнули с работы?
— Он практически разрушил твою карьеру, — выплюнул Рэйф. — Заставил тебя и всю нашу семью пройти через ад. Тебе, блядь, угрожали расправой!
— Что? — Хадсон был в растерянности.
— Да, именно так, — процедил Рэйф. — Себ никогда бы тебе не рассказал, но нам неоднократно поступали угрозы. Однажды на него напали с ножом, и это было сразу после того, как какой-то урод намеревался сбить его на машине. Уверен, тебе он даже не заикнулся об этом. Но знай, ты сломал ему жизнь!
— Он ни в чем не виноват, кроме того, что изо дня в день терпел твое скотское поведение. Какой же ты лицемер, — прорычал Себ, пихнув Рэйфа.
Тот не остался в долгу и толкнул брата в ответ. Между двумя здоровыми терианами завязалась драка, а Нина с Хадсоном в один голос закричали, веля им остановиться. Итан почувствовал, как становится трудно дышать. Он всегда испытывал повышенную тревожность, когда его братья вступали в перепалку, позже перерастающую в драку. В детстве в такие моменты он начинал истошно кричать, пока его не выворачивало наизнанку. Обычно одного крика было достаточно, чтобы конфликт не перерос в столкновение. Итан перестал плакать, когда ему исполнилось семь, однако приступы тошноты никуда не делись. Он продолжал их испытывать всякий раз, как между братьями происходила очередная потасовка.
Если ссора была особо ожесточенной, он убегал в свою комнату и, чтобы не слышать криков, запирался в шкафу, затыкал уши наушниками и включал музыку. После того, как все заканчивалось, Себ всегда находил его и просил прощения. Он готовил Итану горячий шоколад и объяснял причины своего конфликта с братом. Но каждый раз, когда его братья ссорились, Итан чувствовал себя отвратительно. Так как, несмотря на все недостатки Рэйфа, он все равно любил его.