«На моих глазах убили человека» – не самая приятная фраза, которую можно услышать. Возможно, я не одна такая, возможно, многим приходилось видеть чужую смерть. Обычно эта фраза вызывает сочувствие и любопытство: как именно это произошло, почему, что послужило причиной и каков итог? Когда что-то подобное говорю я, реакция совершенно другая: ужас. Потому что я не просто видела чужую смерть, я видела, как девушка сгорела заживо на моих глазах. Я до сих пор вижу ее во сне, слышу крик… А ведь на ее месте должна была быть я, он так и сказал, прежде, чем убить ее: мне не место в этом мире. Потому что считает меня ведьмой, или это нечто другое? Он продолжает убивать девушек, на меня похожих, но меня не трогает. Потому что хочет оставить напоследок или ждет, когда я сама к нему приду? А может, он и не маньяк вовсе, и все это лишь игра? Слишком много вопросов, на которые у меня пока нет ответов, но обязательно будут…
Как понять, какой именно день изменил твою жизнь, да так, что пути обратно уже никогда не будет? Взять за отсчет самое начало событий, будь то какая-нибудь мелочь, давшая старт всему, что за ней последовало? Или нечто крупное, настолько яркое, что воспоминание не стереть? Выяснить первое я уже никогда не смогу, да и не так уж это и важно. Когда все это началось? Понятие не имею. Но другое дело, когда все это началось для меня… Вот что важно.
В тот октябрьский день я всего лишь ехала на работу. Немного опаздывала, само собой, но не настолько, чтобы сильно переживать. Тем более сегодня последняя пятница месяца и работать все равно никто толком не будет: в такие дни у нас как правило корпоративное мероприятие, так называемая «Счастливая пятница».
И вот, пробка: получай, Кира. И это в нашем то городе! Сказать, что это редкость – значит, ничего не сказать. С тех пор, как я получила права такое случалось лишь трижды: когда нам нанес визит президент и все дороги наглухо перекрыли, когда было какое-то спортивное мероприятие по случаю Олимпиады и все дороги разумеется тоже перекрыли, и вот сейчас. Я высунулась в окно: как ни странно, машин передо мной стояло совсем мало.
«Авария» — догадалась я. Неизвестно, сколько еще здесь проторчу.
Обычно наглость не мое второе счастье, но не сегодня. Не хотелось пропускать «Счастливую пятницу». Окинув взглядом тротуар и не заметив там ни единого пешехода, я загнала свою несчастную машину вправо и рванула вперед. Ну и как у нас часто бывает, сразу разжилась последователями: все, кто оказался за мной сочли мою идею практически гениальной и не долго думая, рванули следом.
Я объехала вереницу машин и смогла лицезреть аварию. Зрелище впечатляющее, не зря в обе стороны все машины стояли. Внушительный джип столкнулся с еще более внушительным КАМАЗом. Я поежилась и притормозила. Похоже, что авария случилась только что: ни машины скорой помощи, ни полиции еще не было. Даже людей было не очень много: все с любопытством выглядывали из своих машин, но подойти ближе никто не решался. Интересно, хоть кто-нибудь скорую вызвать догадался? Ну просто образец взаимовыручки и помощи ближнему развернулся прямо передо мной.
Даже не успев как следует все обдумать, я заглушила двигатель окончательно. Если бы сейчас рядом со мной находилась моя подруга Янка, она бы наверняка спросила что-то вроде: «Тебе что, больше всех надо?» Но ее рядом не было и я вышла из машины. Водители, которым я закрыла проезд даже через тротуар, истошно засигналили, но я не обращала на них внимания. Нечего было по тротуару тащиться, нарушители.
От машин меня отделяло всего несколько шагов, и чем ближе я подходила, тем более пугающим было зрелище: если КАМАЗ еще более-менее, я бы даже сказала, больше «более», чем «менее», то на джип было страшно смотреть. Если раньше он и был внушительным, то сейчас больше напоминал мятый блин. Пока я озиралась по сторонам, от КАМАЗа ко мне хромал лысый мужчина лет пятидесяти с выпученными глазами и черной шапкой в руке.
«Водитель» — решила я.
— Чего тебе? — крикнул он, нас еще разделяло несколько шагов.
— Мне… чем я могу помочь? — пискнула я и осеклась, потому что услышала шум со стороны джипа.
Поначалу я подумала, что сейчас будет взрыв (в кино обычно так и бывает), но через секунду поняла: взрыв откладывается на неопределенное время, зато водитель джипа жив и слегка пошевелился, хотя при первой оценке места происшествия я на такое даже не рассчитывала. Ни секунды не медля, я кинулась вперед, хромающий обладатель КАМАЗа следом за мной.
Я оказалась права: хоть парень и сидел с закрытыми глазами, на голове его зияла ужасная рана и все лицо запачкано кровью, грудь его слабо шевелилась. Кинулась к двери: она была помята и открыть ее не представлялось возможным.
— Он жив? — хрипло поинтересовался водитель КАМАЗа.
— Жив! Да что вы стоите, помогите его вытащить! — прикрикнула я, потому что дядька, казалось, вообще ничего не соображал, а своими силами вытащить дюжего мужика через окно я бы не смогла при всем желании и адреналине. Даже через окно я поняла, что парень высокий и весьма тяжелый.
— Как?
— Через окно, как же еще!
Окно было разбито, я быстро убрала оставшееся стекло, воспользовавшись шапкой, которую выдернула из дрожащих рук лысого дядьки.
— Берите его!
Дядька бросился вперед и начал тянуть парня за руку, тот застонал.
— Да что же вы делаете! Вы же его так убьете! — рявкнула я.
— А что…
— Руки под мышки… Так… Теперь берите его за руки. Шею придерживайте. Теперь аккуратно… — командовала я.
К чести лысого, он справился отлично, слушал меня и лишних вопросов не задавал. Вытянул парня, я схватила его за ноги. Черт, какой же он тяжелый!
— Теперь аккуратно, кладем его сюда.
— Он жив? — с беспокойством поинтересовался мой единственный помощник.
Я приставила пальцы к шее. Пульса не было. С рукой тоже ничего не вышло.
— Черт, он же дышал, сама видела… Стонал еще...
— Отстонался значит, — чуть не плача, заявил водитель КАМАЗа.
— Так, теперь живо пробегитесь по машинам и спросите, нет ли там врача, — скомандовала я.
